https://sputnik-georgia.ru/20260629/kavkaz-vchera-segodnya-zavtra-eksperty-gruzii--o-klyuchevykh-vyzovakh-i-shansakh-regiona-299388638.html

Кавказ: вчера, сегодня, завтра. Эксперты Грузии – о ключевых вызовах и шансах региона

Кавказ: вчера, сегодня, завтра. Эксперты Грузии – о ключевых вызовах и шансах региона

Sputnik Грузия

Будущее Южного Кавказа, от геополитической турбулентности до нерешенных конфликтов, экологических угроз и армянских выборов – для обсуждения актуальных тем в... 29.06.2026, Sputnik Грузия

2026-06-29T12:50+0400

2026-06-29T12:50+0400

2026-06-29T14:25+0400

аналитика

грузия

обзоры

экономика

общество

политика

южный кавказ

грузино-российские отношения

https://cdnn1.img.sputnik-georgia.com/img/07ea/06/19/299327186_0:0:1280:720_1920x0_80_0_0_2121359c5e0450b6546a7a52de9b0daf.jpg

"Мероприятие провел главный редактор газеты "Свободная Грузия" Тато Ласхишвили Три силы и регион-"пупок" Эксперт-психолог Мариам Майсурадзе обозначила общую рамку: глобальные процессы, влияющие на Кавказ, делятся на внешние и внутренние. Внешние вызваны перераспределением мирового влияния между США, Россией и Китаем, и в этой борьбе Европа, Украина и другие регионы выступают скорее инструментами, а не самостоятельными игроками. Прогнозировать ситуацию стало труднее: если прежде существовало два полюса и их поведение было более-менее предсказуемо, то с появлением Китая как третьей крупной державы ситуация усложнилась. При этом, по оценке Майсурадзе, Китай отличается относительной последовательностью: его решения опираются на устойчивые критерии – экономику и безопасность. Кавказ, по ее словам, находится в положении "пупка" – узлового места, где пересекаются интересы всех ключевых игроков. "Кавказский регион, хотим мы того или нет, задает собой такую точку, где сходится очень много интересов – не только в смысле государственных ресурсов, но и самого географического положения", – говорит Майсурадзе. Именно этим, по словам эксперта, объясняется стратегическое значение Грузии для Запада: контроль над территорией вблизи российской границы открывает возможности, которых нет с других направлений. Этим же объясняется и инструментализация страны: "Запад использовал экономический рычаг, чтобы продвигать через нас изменения, выгодные себе, – но не всегда осознанно принятые нами". Проблема идентичности: не кавказцы, а грузины, армяне, азербайджанцы Одной из ключевых внутренних проблем Майсурадзе назвала кризис региональной идентичности: страны Южного Кавказа воспринимают себя по отдельности, а не как единый регион. "Мы идентифицируем себя грузинами, армянами, азербайджанцами – и почему-то предпочитаем примкнуть к кому угодно другому, к России или к Евросоюзу, но только не к Кавказу", – говорит она. Именно этим разделением пользуются внешние игроки: стравливая соседей и представляя их конкурентами, они тем самым ослабляют весь регион. Майсурадзе привела пример: стоит одной из стран отстаивать свои условия в переговорах по транзиту, как другая немедленно получает предложение "занять ее место". В противовес этому она предложила обратиться к опыту Швейцарии – страны, которой была предоставлена нейтральная роль не из альтруизма, а потому что все крупные игроки нуждались в экономическом хабе с гарантиями неприкосновенности капиталов. "Именно это позволило Швейцарии стать лучшей страной по уровню жизни и экономики. То же самое может сделать Кавказ – но не поодиночке, а как регион", – подчеркнула эксперт. Нерешенные границы и экология: угрозы, о которых молчат Юрист-международник Симон Киладзе сосредоточился на практических вызовах, которые остаются в тени больших геополитических дискуссий. Первый из них – нерешенность пограничных вопросов. По его словам, ни одна из трех стран Южного Кавказа не имеет урегулированных границ в полном смысле слова. Грузия находится в наиболее уязвимом положении: нет договоров ни с Россией, ни с Арменией, ни с Азербайджаном – исключение составляет лишь договор с Турцией по Карсскому соглашению. "Государство – это территория и граница. Пока эта граница не урегулирована, это постоянный источник нестабильности", – считает Киладзе. Второй вызов – климатический. Таяние кавказских ледников ведет к катастрофической потере пресной воды. "Пройдет лет 10–15, и вопрос питьевой воды станет одним из острейших. У Грузии пока есть преимущество – лесные запасы и пресная вода. Это наше экономическое будущее, и его надо беречь. Этот фактор будет влиять на туризм, сельское хозяйство и общую привлекательность региона", – сказал спикер. Что касается Зангезурского коридора, Киладзе призвал не драматизировать: геополитическая ситуация складывается так, что новые маршруты вряд ли составят реальную конкуренцию уже действующим грузинским транзитным путям в ближайшие пять лет. Парадокс отношений с Россией И Киладзе, и его коллега политолог, кавказовед Мамука Арешидзе обратили особое внимание на парадоксальность ситуации с российско-грузинскими отношениями. "Я с трудом могу найти в мире другой пример, когда страна не имеет дипломатических отношений с северным соседом, но при этом ведет с ним активные экономические, культурные отношения и действует безвизовый режим", – заметил Киладзе. Арешидзе дал оценку политике России на Южном Кавказе в целом: по его убеждению, она была провальной начиная с 1990-х годов и остается таковой по сей день. "Конфликтная политика – замораживание конфликтов с целью сохранить рычаги влияния – не принесла ни России, ни региону ничего хорошего. Я не знаю ни одной силы в мире, которая действительно хотела бы урегулирования этих конфликтов. Все – и с Запада, и с Востока – были ориентированы именно на заморозку", – заявил он. При этом Арешидзе отметил одну конкретную ошибку: когда Россия пыталась выстроить альтернативный южный маршрут через Азербайджан, это было правильное политическое решение. Но реализовать его до конца не удалось из-за разногласий внутри российской элиты. В итоге, за 20–30 лет попыток ослабить влияние Турции в Черноморском регионе Россия не только не добилась цели, но и в значительной степени утратила свои позиции, которые сейчас заняла Турция. Иран как новый геополитический фактор Политолог, конфликтолог Бадри Начкебия предложил расширенное понимание самого региона: по его мнению, говорить о Южном Кавказе вне контекста Северного Кавказа, Турции и Ирана – значит заведомо упрощать картину. Именно под это расширенное понимание и была создана формула "3+3". Главным новым фактором Начкебия назвал Иран. По его оценке, итог нынешнего конфликта таков: Иран не одержал победы, но и не потерпел поражения. "Иран показал, что в технологическом отношении он находится на высоком уровне. Его интересы больше нельзя игнорировать. И я вижу, что антииранская риторика среди азербайджанских коллег резко изменилась в последнее время", – сказал Начкебия. Начкебия выразил уверенность: роль Ирана на Южном Кавказе будет только возрастать – и соседям придется с этим считаться. Отдельно Начкебия остановился на проекте строительства порта Анаклия как точке потенциального совпадения интересов нескольких сторон – Китая, Грузии, России и Абхазии. По его словам, когда в рамках программы "Китайская панорама" обсуждались перспективы Анаклия, на эту идею откликнулась даже бизнес-ассоциация Ткварчельского района Абхазии – с готовностью участвовать в поставках материалов для строительства. История как зеркало: Византия, психология и выживание малых народов Редактор газеты "Врастан" Ван Байбурт подошел к теме через исторический и психологический угол зрения. Проведя параллель с падением Византии в 1453 году, он заметил: тогда, как и сейчас, крупные державы были увлечены борьбой друг с другом – и не заметили, как сверхдержава исчезла с карты земли. "Вся Европа была против Византии, и православная Россия тоже не поспешила на помощь. Посмотрите, что появилось у брюха Европы. Те, кто хочет изменить карту Кавказа, существуют и сегодня – и не скрывают этого", – говорит Байбурт. Главной слабостью всех завоевателей и крупных игроков, работавших на Кавказе, Байбурт назвал незнание психологии народов региона. "Кто только ни был в Грузии, кто только ни завоевывал – но никто не удержался надолго именно потому, что не понимал, с кем имеет дело. В 1800 году грузинам сказали: ваш царь будет русским. Они пережили персов, арабов, тюрков, византийцев – и везде царь оставался грузинским, пусть и номинальным. А тут – нет. Потом через четыре года сказали: и церковь ваша будет подчиняться нашей", – сказал он, добавив, что именно эта последовательность отчуждения запустила механизмы недоверия, которые не изжиты до сих пор. Армянские выборы: сигналы и пространство для маневра Итоги парламентских выборов в Армении стали отдельной темой для нескольких участников. Мамука Арешидзе высказал предположение, которое считает обоснованным: результат в 74 депутата для правящей партии был получен намеренно – чтобы не достигать конституционного большинства в 75 мест. Это сознательно оставляет пространство для политического торга: получи Пашинян конституционное большинство, он немедленно был бы обязан конституционно закрыть карабахскую тему – чего Азербайджан и добивается. "Ровно столько, сколько нужно для правления, – но без обязательства немедленно делать то, что требует Баку. Это не случайность, это торговая позиция". Бадри Начкебия оценил ситуацию как подтверждение многовекторности: по его наблюдениям, официальные лица правящей партии Армении нигде прямо не заявляли ни о выводе российских военных баз, ни о диверсификации отношений. "Это будет попытка балансировать – именно многовекторная политика. И мы должны внимательно наблюдать за этим", – сказал он. Ван Байбурт же считает, что Пашинян хочет мира на своей земле: "Он хочет, чтобы не стреляли, не убивали. Я как этнический армянин это хорошо понимаю. Мы все хотим быть хотя бы как Швейцария – жить дружно". Симон Киладзе заключил: как бы ни сложились армянские отношения с Европой и Россией, транзитная зависимость Армении от Грузии никуда не денется. А значит, двусторонние вопросы – транзит, условия, инфраструктура – будут только актуализироваться.

2026

Новости

ru_GE

аналитика, грузия, обзоры, экономика, общество, политика, южный кавказ, грузино-российские отношения