Правящая партия Грузии "Грузинская мечта" еще с лета 2025 года анонсировала подготовку масштабной реформы образования в стране. Отмечалось, что она касается как школ, так и вузов, и что ее разрабатывает правительственная комиссия под руководством премьера Ираклия Кобахидзе. Власти также обещали, что на финальном этапе реформы к обсуждению подключат экспертов, руководителей вузов и представителей частного сектора.
На дворе февраль 2026 года: парламент в ускоренном порядке принял пакеты поправок по школьной реформе и реформе высшего образования без привлечения экспертов в сфере образования и ректоров университетов, которых непосредственно коснулась реформа. Часть общества недовольна сутью и реализацией реформы, более того – не видит в ней логики в том виде, в каком она проводится.
Правительство заявляет, что строит будущее, а оппоненты обвиняют его в целенаправленном разрушении этого же будущего. Итак, что ждет молодежь Грузии?
О чем реформа?
Следует помнить, что реформа образования касается лишь государственных школ и высших учебных заведений. Частные школы и вузы сами решают вопросы выстраивания научно-образовательного процесса.
В своей реформе высшего образования грузинское руководство представило семь ключевых пунктов, "проблем":
1.
Концентрация студентов в Тбилиси: сейчас более 85% студентов учатся в столице, что, по мнению властей, усиливает отток молодежи из регионов; проблему предлагают решать развитием вузовской инфраструктуры в городах Кутаиси и Рустави;2.
Неравенство качества и неэффективное использование ресурсов: в Грузии 64 вуза с разным уровнем преподавания, но одинаковыми дипломами. Авторы реформы настаивают, что государство должно обеспечить равное качество обучения в вузах, а также бороться с дублированием факультетов по принципу "один город – один факультет". По их мнению, неэффективно, когда сразу несколько вузов обучают, к примеру, юристов;3.
Несистемная кадровая политика: по утверждению Кобахидзе, вузы страдают от хаотичного подбора кадров. По его словам, многие преподаватели работают на полставки, получают низкий оклад и практически не вовлечены в развитие программ. В качестве решения предлагается прозрачная кадровая система в университетах и привлечение иностранных профессоров на дефицитные направления;4.
Слабая связь между обучением и исследованием: наука оторвана от вузов, финансирование исследований не связано с их задачами, а стране не хватает современных учебников; в пример приводится Тбилисский государственный университет (ТГУ), где, по их информации, дефицит современных учебников;5.
Несоответствие между образованием и рынком труда: по мнению авторов реформы, в Грузии готовят специалистов без учета потребностей экономики, из-за чего возникает переизбыток кадров, и выпускники уходят в другие сферы. Поэтому власти изучили спрос и на его основе ввели квоты по направлениям;6.
Неактуальная система финансирования: власти решили, что единый грант в 2250 лари на одного студента, вне зависимости от его программы и нужд рынка, неэффективен, и предложили финансировать учебу с учетом приоритетов государства и сложности программ;7.
Слабая вузовская инфраструктура: в последнем пункте все проще – наблюдается нехватка общежитий, спортивных и культурных пространств для студентов. Нужно исправлять условия жизни и досуга молодежи.Новшества грядут и в школьной сфере. К слову, эта часть реформы была принята обществом менее остро, нежели вузовская, и каких-либо дебатов по этой тематике пока не наблюдается. Содержание школьной реформы следующее (основные компоненты):
сокращение учебы в школе с 12 до 11 лет;
двенадцатый класс становится факультативным, по желанию;
в первый класс будут принимать детей, которым полных 6 лет исполнится до 15 сентября;
вводится обязательная школьная форма до шестого класса и единые стандарты учебников;
планируется увеличение числа соцработников, психологов и приставов, а также работа над предотвращением "буллинга" – систематического физического насилия или психологической травли.
Парадоксально, что реформа высшего образования обсуждается и критикуется куда горячее, чем школьная. Хотя именно школа – фундамент всего остального: с каким багажом знаний выпускники приходят в университеты, во многом определяется тем, чему и как их учили с первого класса. Проблему следует решать с начала, а не с конца.
Реформа, написанная "на коленке"
Оппоненты реформы признают ее необходимость. Однако тревогу у части представителей образовательной сферы Грузии вызывают несколько моментов:
политизация вопроса;
ограничение автономии вузов;
сроки ее осуществления;
невнятность шагов по предлагаемому переустройству.
По мнению критиков властей, на политизированность реформы указывает каждое выступление премьера Кобахидзе, который начинает ее обсуждение с утверждения о том, что вузы "получили самые тяжелые удары в период 2004-2012 годов" – именно в период президентства Михаила Саакашвили, до прихода к власти "Грузинской мечты".
Также есть вопросы к временным промежуткам. Впервые о необходимости реформы в правительстве заговорили после масштабных антиправительственных протестов 2024 года. В них активно вовлеклась часть студентов, протестовавших против т. н. закона "Об иноагентах".
Оппоненты считают, что реформа в сущности ориентирована на противодействие вовлеченности студентов в политические процессы, протестные движения. Главная цель – "приструнить студентов", чтобы впредь не поднимали бунта и не устраивали протесты.
Акция протеста оппозиции у здания Парламента Грузии 25 ноября 2024 года
© photo: Sputnik / Stringer
В постоянном напоминании о "грехах прошлой власти" и намерении искоренить из вузов любую тень "Единого национального движения" оппоненты реформы видят не желание улучшения системы высшего образования, а стремление к ограничению академической свободы, вмешательству в автономию университетов. Посягательство на автономию является, наверное, самым важным аргументом оппонентов власти.
Пугают некоторых представителей сектора и нереалистичные сроки проведения реформы. Власти говорят, что хотят реализовать задуманное за 3-4 года. В то время как в мировой практике успешные реформы проводятся не так быстро, за период от 5 до 10 лет, а то и дольше.
Особенное недовольство части образовательной сферы вызвал пункт реформы "один город – один факультет".
Премьер Ираклий Кобахидзе заявил, что ориентируется на немецкий принцип. Вместе с тем в Германии такого нормативно закрепленного принципа не существует: система высшего образования там децентрализована, а в большинстве городов действуют несколько вузов с пересекающимися направлениями подготовки. Не является исключением и Берлин, где сосредоточено несколько университетов с широким спектром факультетов. Возможно, речь идет о некой интерпретации или о желаемой модели территориальной специализации вузов. В любом случае логику распределения факультетов по городам в стране поняли не все.
Между тем тема исследования рынка, которое было представлено общественности 24 февраля, также вызвала у оппонентов реформы множество вопросов.
Речь о квотах, по которым будут распределяться студенты в вузах. Их количество было основано именно на этом анализе рынка труда, проведенном, как отмечается, министерством экономики в консультации с министерством образования и частным сектором. Но часть академического общества не до конца поняла индикаторы, по которым выводы были сделаны.
Профессор и социолог Иаго Качкачишвили из Тбилисского государственного университета, один из ярых оппонентов реформы, так оценил происходящее:
"Правящая партия утверждает, что исследование рынка труда (которого никто не видел, несмотря на настойчивые просьбы) диктует введение квот для профессий. Что мы будем делать, когда и без того обедневший рынок труда завтра обеднеет еще больше, потому что тысячи проектов больше не будут реализовываться в Грузии? Что мы будем делать тогда – будут ли университеты перепрофилированы для выпуска "бутылкодувов" (первый заместитель председателя парламента Грузии Гия Вольский)? Так университетское образование стало заложником отсталого рынка труда, чтобы и самому стать отсталым – при этом под полным контролем правительства!"
Но если вернуться к сути реформы – повышению качества образования, то часть представителей университетов и экспертов в сфере образования считают, что оптимизация – тот компонент, который и навел больше всего шума, – является не "совсем адекватным и оправданным решением проблемы повышения качества". Да и Грузия – страна маленькая: децентрализация вузов здесь будет скорее искусственной, нежели основанной на традициях и историческом контексте.
Общий пафос критики реформы высшего образования со стороны оппонентов власти можно передать словами ректора Государственного университета Ильи профессора Нино Доборджгинидзе, которая заявила, что идеей "один город – один факультет" "Грузинская мечта" отрезала "у самого успешного на сегодняшний день университета 92% его программ".
Более того, по мнению Доборджгинидзе, никаких серьезных консультаций не было, и реформа приведет к тотальному разрушению существующей системы, отдалению ее от европейского образовательного пространства. Как и другие критики реформы, глава университета считает ее катастрофой, за которую лицам, принимающим такие решения, "обязательно придется отчитаться перед обществом".
Власть парирует
Премьер министр Ираклий Кобахидзе и министр образования Гиви Миканадзе еще раз высказали свою позицию по реформе в телевизионных дебатах на телеканале "Имеди".
Руководство страны недовольно тем, что Грузия систематически не входит в мировые образовательные рейтинги. В частности, упоминаются рейтинги, оценивающие университеты по репутации, цитируемости исследований, качеству преподавания и международному составу, такие как QS World University Rankings, Times Higher Education (THE) World University Rankings и т.д.
По словам премьер-министра, грузинские вузы или совсем не попадают в них, или занимают в списках самые последние места. В этом контексте он провел параллели между системой высшего образования и футбольной лигой страны. В обоих случаях количество университетов/клубов зашкаливает, как и внутренняя конкуренция, но с точки зрения международной конкурентоспособности и грузинские вузы, и футбольные команды просто неспособны что-либо предложить.
"У нас 64 вуза – это больше, чем в Австрии, Нидерландах и Швейцарии, а качество, в отличие от университетов этих же стран, низкое", – заявил Кобахидзе.
Следовательно, стране нужно не количество, а качество. Страна не может себе позволить содержать такое количество высших учебных заведений, которые взамен не предоставляют стране ни профессионалов, ни успешных ученых.
Глава правительства Грузии вспомнил свои студенческие годы, когда уровень образования также не удовлетворял международные стандарты. По его мнению, эту "традицию", которая до сих пор активно прослеживается, пора раз и навсегда искоренить. Цель реформы в этом и заключается.
Премьер также дал четкий ответ на критику о вмешательстве в автономию государственных университетов: существует всемирно признанная практика, заимствованная у ведущих университетов и ассоциаций мира, например у Ассоциации университетов Европы, согласно которой прерогативой государства, финансирующего вуз, является определение организации университетской системы. В сферу полномочий властей также входит планирование численности студентов по конкретным дисциплинам, чтобы не возникало дублирования специальностей, отмечают авторы реформы. А вот содержание учебных программ – дело самих вузов.
В защиту реформы также выступил министр образования Гиви Миканадзе, который на основе исследования рынка заявил, что большинство зачисленных студентов с самого начала обречены на последующую переподготовку и смену профессии, поскольку диплом и выбранная ими во время обучения в университете специальность просто неактуальны для грузинского рынка труда.
"Например, за последние 5 лет в среднем 3 598 студентов поступали на юридические факультеты различных университетов, в то время как в среднем 2 047 студентов заканчивали обучение, а средний годовой спрос на юристов составлял менее 700 человек. Соответственно, неправильная практика обрекала 2 900 из 3 600 студентов, зачисленных на юридические факультеты, на то, чтобы никогда не работать юристами в будущем. Естественно, обязанность государства – защищать студентов от такой перспективы с самого начала и распределять квоты по специальностям в соответствии с потребностями рынка труда", – подытожил министр.
Представители правительства не обошли стороной снятый с повестки дня вопрос слияния Тбилисского государственного и Грузинского технического университетов.
Правительство планировало объединение этих вузов для поднятия международного рейтинга Тбилисского государственного университета. По плану, ТГУ должен был таким образом стать центром академического и научного развития в регионе. Но часть академического персонала посчитала это "посягательством на вековую традицию". В итоге объединения не произошло. Власти отозвали свою инициативу.
По мнению премьера, это еще раз указывает на готовность правительства обсуждать тему реформы высшего образования по существу, более того, менять свои решения, если аргументы оппонентов имеют почву. Однако для представителей "Грузинской мечты" большая часть критики – это попытка политизации реформы, а не предметная дискуссия.
Что говорит наука?
Исследование McKinsey & Company (2024) утверждает, что 80% образовательных реформ не достигают заявленных целей. При этом эксперты определяют конкретные универсальные факторы успеха.
Среди них – доказательные стратегии обучения для учителей и измерение результатов через регулярный мониторинг. Что касается временных рамок реформ, то это 8-12 лет для устойчивых изменений, последовательная работа с четкими целями и терпение к результатам.
Один из важных компонентов реформ образования – это фокус на педагогах. Для этого нужно повышать статус профессии, качественно готовить учителей, предлагать им конкурентные зарплаты, давать автономию и поддержку, а также возможности для развития.
С другой стороны, среди наиболее частых причин провалов реформ называются следующие моменты: нереалистичные цели, достижение целей за короткий срок без ресурсов, игнорирование внешних социально-экономических факторов. Реформы, игнорирующие бедность, обречены. А также справедливость – она критична для успеха.
Кроме того, в числе "напрягающих" пунктов реформ наблюдаются такие стороны, как внешний контроль вместо профессиональной автономии, конкуренция вместо сотрудничества и краткосрочные цели. В успешной реформе важны кооперация всех сторон и долгосрочность, говорят исследования мировых практик.
В итоге
Образовательные реформы – это марафон, а не спринт. Здесь надо действовать осторожно, вдумчиво, согласованно. Ведь чаще всего реформы проваливаются не потому, что цели плохие, а потому что имплементация неадекватна.
Вопросов касательно грузинской реформы высшего образования довольно много:
Каковы измеримые цели и реалистичны ли они?
Есть ли соответствующая инфраструктура?
Как будет проверяться прогресс?
Учтены ли уроки международного опыта?
Но самое главное – защищена ли реформа от политических потрясений?! Что, если правительство "Грузинской мечты" потеряет бразды правления? Приведет ли это к очередной реформе уже по лекалам новой партии?
Для обсуждения этих болезненных вопросов и состоялись вышеупомянутые дебаты. Тет-а-тет встретились инициатор новшеств, премьер-министр Ираклий Кобахидзе, глава Минобразования Гиви Миканадзе, эксперт в области образования Симон Джанашия, ректор Государственного университета Ильи Нино Доборджгинидзе, историк, профессор ТГУ Леван Гордезиани и экс-глава грузинского офиса Erasmus+ Лика Глонти.
Оппоненты горячо обсуждали тему: по некоторым вопросам почти сошлись, по другим – не слышали друг друга, а на третьих – скатились до оскорблений. Как такового разговора по существу не получилось.
Пока же население довольствуется старым добрым "время покажет". Примечательно, что сами дебаты задумывались как шаг к возрождению культуры дискуссий – это инициатива самого премьера. Дискуссия получилась. Культура – пока нет. Но, как говорится, попытка не пытка.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции