11:52 14 Июля 2020
Прямой эфир
  • EUR3.4673
  • 100 RUB4.3180
  • USD3.0614
Мнение
Получить короткую ссылку
Борьба за власть: "Переформатирование грузинской оппозиции" (8)
4 0 0

"Сегодня нам предлагают перейти на европейскую модель "сильный президент-сильный премьер". В сегодняшних условиях, учитывая историческую традицию нашей власти, такая конфигурация может быть лишь результатом компромисса внутри властной элиты...".

ТБИЛИСИ, 15 окт - Новости-Грузия.  С 2013 года в Грузии вступит в силу новая Конституция, которая вводит "форму смешанного управления", усиливая, в частности, роль правительства.

Гела Васадзе

- На этой неделе Венецианская комиссия обещала дать свое заключение по новой Конституции Грузии, проект которой не нравится многим, в том числе и мне. По сути, формула проекта - сильный президент, сильный парламент и сильное правительство, есть ни что иное, как плутовство.  Ресурсы всегда и везде ограниченны, а власть - такой же ресурс, как и все остальные. А посему, усиление любой из ветвей власти не может происходить иначе, как за счет другой. Понятно и то, что увеличение полномочий премьер-министра произойдет исключительно за счет полномочий президента. Ибо, обе эти фигуры находятся в системе исполнительной власти, и по любому будут вести себя по принципу "два медведя в одной берлоге".

Вообще, история института премьер-министра в Грузии достаточно занятна. Историческая традиция данного поста восходит в светлые времена советского далека, когда председатель совета министров Грузинской ССР был главным завхозом республики, не более того. Традиция продолжилась и при Звиаде Гамсахурдиа, который, несомненно, был вождем. Как известно, заниматься хозяйственными вопросами не царское дело, а посему и была введена должность премьер-министра, отвечающего за хлеб и масло в магазинах. Правда хлеба и масла от этого больше не стало. При Эдуарде Амвросиевиче данную должность вообще упразднили за ненадобностью, правда тут же ввели должность государственного министра, который исполнял функции завхоза, но вместе с тем никак не мог претендовать на самостоятельную политическую роль в стране.

И вот тут мы подошли к самому интересному вопросу, а именно, почему после революции роз вновь появилась должность премьер-министра. Никакой практической необходимости в создании кабинета министров при серьезном усилении полномочий президента, на самом деле, не было. Был элементарный раздел власти между тремя лидерами революции - Михаилом Саакашвили, Зурабом Жвания и Нино Бурджанадзе. Причем, если роль Бурджанадзе была скорее декоративной, Жвания и Саакашвили были теми самыми двумя медведями в одной берлоге. По праву считавшийся отцом грузинского гражданского общества Зураб Жвания никак не пошел бы завхозом к Михаилу Саакашвили.  По сути власть в стране была разделена, должность премьера оказалась политической, а властная вертикаль наполнилась кадрами из обоих лагерей.

Трагическая гибель премьер-министра вновь вернула все на круги своя. Тот факт, что функция премьера сменилась, и традиционный завхоз стал счетоводом, ровным счетом ничего не меняет.  Каждый последующий премьер был политически слабее предыдущего. Представить себе Зураба Ногаидели или Гришу Мгалоблишвили в роли политических конкурентов Михаила Саакашвили абсолютно невозможно. Явно не тянет на эту роль и нынешний премьер.

И вот сегодня нам предлагают перейти на европейскую модель "сильный президент-сильный премьер". Предлагают, абсолютно игнорируя тот факт, что мы совсем не европейская страна, да и сама модель есть ни что иное, как результат исторических компромиссов в различных европейских странах. Намеренно не хочу останавливаться на общих слабых местах модели, при которой существует  разделение власти между президентом и кабинетом министров. Об этом говорилось не мало и это не является предметом сегодняшнего разговора. Речь совсем о другом.

В сегодняшних условиях, учитывая историческую традицию нашей власти, такая конфигурация может быть лишь результатом компромисса внутри властной элиты и инструментом, гарантирующим сохранение определенных позиций различным группировкам внутри власти.  Говоря об исторической традиции, не стоит забывать что, при всем западном лоске,  она у нас византийская. Это значит, что внутри власти постоянно существуют различные группы, борьба между которыми носит порой гораздо более ожесточенный характер, нежели борьба с оппозицией. Опыт последних лет явственно свидетельствует об этом. Противостояние между Саакашвили  и Жвания сменилось не менее ожесточенной борьбой между Окруашвили и командой Мерабишвили - Адеишвили.  Потом мы стали свидетелями двух попыток выйти на самодостаточный политический уровень у политиков второго эшелона. Одна из них,  речь идет о попытке Нино Бурджанадзе, закончилась полным фиаско. Вторая, опыт политической активности Гиги Угулава,  стала успешной - благодаря безоговорочной поддержке главного судьи Михаила Саакашвили. Сегодня все чаще говорят о начавшемся противостоянии “вечных” друзей - Зураба Адеишвили и Вно Мерабишвили.

Принятие новой Конституции в том виде, в котором она предложена, есть ничто иное, как попытка институционализации того, что Уинстон Черчиль называл грызней бойцовых собак под ковром. Ни к чему хорошему это привести не может, ибо, если в период реформ представители властной элиты будут тратить все свои силы и энергию на подковерную борьбу, ни о каких эффективных реформах не может быть и речи. А то, что будет именно так, можно не сомневаться. В сегодняшних реалиях единственным фактором, сдерживающим  борьбу по принципу "победитель получает все" является наличие арбитра, который понимает, что победа одного из лагерей не входит в его интересы. В случае принятия новой Конституции возможности арбитража серьезно сокращаются.

Кто-то может говорить о балансе властей, но позвольте, не может и не должно быть баланса внутри властной структуры с одной функцией, а именно, внутри исполнительной власти. Баланс в данном случае означает прямо противоположное, а именно, разбалансировку, как итог изнурительной борьбы за влияние.

Есть ли из такой ситуации выход? Думаю, что есть, и лежит он не в разделении функций исполнительной власти, а в укреплении других ветвей власти, а именно, судебной системы. Хорошо известный факт, что судебную реформу,  которая давно стала делом чести Михаила Саакашвили, сегодня явно нельзя записать в актив существующей власти.  С другой стороны, понятно, что молодой, полный сил политик, каким к 2013 году будет Михаил Саакашвили, просто не может, да и не должен уходить на покой, читать лекции в университете.

Сама судьба предоставляет нынешнему президенту Грузии возможность завершить дело своей жизни созданием в стране независимой судебной власти, власти ничуть не меньшей, а возможно и большей, нежели исполнительная или законодательная. Сегодня, у президента и председателя правящей партии есть все ресурсы для того, чтобы подготовить прочный фундамент для формирования подобной власти. Не будучи специалистом в области права, мне сложно давать какие-либо практические советы, но некоторые инициативы, например, избрание пожизненных судей, подотчетных и ответственных только перед вышестоящим судебным органом, или объединение Конституционного и Верховного суда, кажется мне достаточно логичными.

Более того, на сегодняшний день Михаил Саакашвили - единственный в Грузии человек, способный контролировать власть в будущем. Так почему бы ему не сделать это? Уверен, история по достоинству оценила бы подобный шаг. Кроме того, такой шаг был бы краеугольным камнем в построении гражданского  общества в Грузии, как завершающего этапа формирования современного национального государства. Конечно, это мое личное мнение, которое отнюдь не претендует на абсолютную истину. Но думаю, тут есть над чем задуматься.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Темы:
Борьба за власть: "Переформатирование грузинской оппозиции" (8)


Главные темы

Орбита Sputnik