Подрастая, обувь передавали соседям, но ущербности никто не ощущал

© Sputnik / Alexander ImedashviliЖители Тбилиси возлагают цветы к Вечному огню в День Победы
Жители Тбилиси возлагают цветы к Вечному огню в День Победы - Sputnik Грузия
Подписаться на
Колумнист Sputnik Грузия беседует с близким человеком, который делится чувствами и эмоциями из детства, выпавшего на суровые военные годы, и рассказывает о своем отношении к празднику 9 Мая

Говорят, войны повторяются, когда их забывают.

Мысль – скорее, философская, нежели житейская. Вряд ли она о любой войне. Как ни ужасно, человеческая жизнь далеко не всеми измеряется по высшей шкале ценностей. И далеко не для всех массовая гибель людей оборачивается горьким пугающим опытом.

Однако трагедии, лишившие живого дыхания десятки миллионов душ, искалечившие сотни миллионов судеб, посеявшие огонь и варварство на целых континентах, несомненно становятся предостережением. Предостережением и для побежденных, и для победителей – для всего человечества.

Больше семи десятилетий мы убеждаемся в этом на примере последней, самой жестокой и беспощадной войны – Второй мировой. Наиболее кровопролитную эпопею которой не русский, не узбек, не белорус и не таджик, а грузин окрестил Отечественной…

Участников практически не осталось в живых. Не только из-за ран и тяжелейших испытаний. Просто возраст. Рубеж, за который не дано перешагнуть никому из смертных. За ним – лишь память. Ибо у возраста памяти иные мерки. Общечеловеческие и семейные. Возможно, потому в Грузии нет дома, где 9 Мая встречали бы без слез…

— Представь, до сих пор, словно вживую, вижу картинку: по двору идут двое мужчин в военной форме. В руках чемоданы с металлическими углами, были раньше такие. Успеваю догадаться – сейчас произойдет что-то необычное. И тут женщины, всплеснув руками, кидаются им навстречу, — рассказывает мой двоюродный брат Дмитрий.

© photo: courtesy of Gogi VardzieliОтец героя эссе после отъезда в действующую армию
Отец героя эссе после отъезда в действующую армию - Sputnik Грузия
Отец героя эссе после отъезда в действующую армию
Слушаю, затаив дыхание. Он старше меня. Родился до войны. Я – после. Когда она началась, Мито было чуть больше года, но некоторые впечатления прочно осели в сознании. Они сопутствовали первым шагам, первым словам. С ними он рос, и это наложило несмываемый отпечаток на характер, на отношение к жизни.

— Один из мужчин, улыбаясь, подхватывает меня на руки, — продолжает Мито. – Я вглядываюсь в лицо, но сразу понимаю – это не мой папа. И правда, это вернулись с фронта два его младших брата. Тот, что меня поднял, был твой отец…

— А своего ты совсем не помнишь?

— Нет. Откуда?!. Он работал в Каспи директором МТС, отвечал за всю районную сельхозтехнику. Имел броню, освобождавшую от призыва. Но люди тогда жили по законам совести. В первые же дни войны отец вместе с мужем старшей сестры – тот возглавлял отделение госбанка – отправились в военкомат и записались на фронт добровольцами. К моменту, когда я начал себя осознавать, оба уже погибли…

— Тяжело пришлось?

— Честно говоря, я, как и мои ровесники, не представлял, что может существовать иная жизнь. Когда теперь вдумываюсь, удивляюсь, как моя мать, такая юная, хрупкая, сумела все это перенести?! На руках у нее остались я и моя старшая сестра от первого отцовского брака. Не все, кстати, обстояло так благородно, как некоторые твои коллеги подавали в публикациях. Уйдя на фронт, отец, естественно, освободил должность, и нас из служебной квартиры выселили те, кто на фронт не пошли. Втиснули в крохотную комнатушку. Мама вдобавок не могла одна всех прокормить. И меня забрали в Гори – бабушка и две отцовские сестры.

© photo: courtesy of Gogi VardzieliСемья героя эссе - его дяди, тети и двоюродные сестры. Из шести мужчин на фотографии четверо ушли воевать и двое из них не вернулись с фронта
Семья героя эссе - его дяди, тети и двоюродные сестры. Из шести мужчин на фотографии четверо ушли воевать и двое из них не вернулись с фронта - Sputnik Грузия
Семья героя эссе - его дяди, тети и двоюродные сестры. Из шести мужчин на фотографии четверо ушли воевать и двое из них не вернулись с фронта
- Дальше ты, наверное, смутно помнишь.

— Прекрасно помню! Удивительное время, которое не каждому объяснишь. С одной стороны, нехватка элементарных вещей. Я не говорю об игрушках – их вообще не было. С другой – отсутствие ощущения, что кто-то нуждается и голодает. Возможно, потому что все находились в равных условиях. Как могли, друг другу помогали. Возникла особого рода солидарность. Мы носили сношенную-переношенную обувь, наловчились подвязывать ее веревками. Вырастая, передавали соседям. Думаю, хорошо одетый ребенок смотрелся бы на общем фоне так же дико, как сегодня оборванец. Впрочем, не знаю – не сталкивался.

— А самое яркое впечатление военных лет как ребенка?

— Не поверишь! Голос Левитана. Ты, наверное, застал круглые черные репродукторы, которые висели повсюду – дома, в магазинах, в парикмахерских? Когда из них раздавалось торжественно-грозное: "От советского Информбюро…" – все кругом замирали. Дети моего поколения русским, в принципе, владели, но нам, конечно, трудно было оценить масштабы и смысл происходящего. Запомнилось другое – как к концу войны после сводок, которые зачитывал Левитан, у всех разглаживались лица.

© photo: courtesy of Gogi VardzieliОтец героя эссе во время службы в армии в годы Великой Отечественной войны
Отец героя эссе во время службы в армии в годы Великой Отечественной войны - Sputnik Грузия
Отец героя эссе во время службы в армии в годы Великой Отечественной войны
- Мне довелось познакомиться с Левитаном в Доме творчества на Пицунде. Меньше всего он напоминал легенду. Ошеломляюще простой, интеллигентный, доброжелательный и скромный человек. Я мало встречал по жизни таких людей…

— Но голос!.. У меня и потом все в душе переворачивалось. Не надо было гадать – произошло нечто крайне важное, значительное… Он держал всех в напряжении одними интонациями. Обходясь без интригующего словоблудия некоторых современных телеведущих. Если честно, первой мыслью всегда было – только бы не война!

— В последнее время случается, высказывают мнение, что нам, гражданам Грузии, нечего было делать на этой войне. То есть, нашим отцам – твоему и моему, нашим близким и родственникам. Всем, кто вернулся или погиб…

— Я рос независимо. Старался, как мог, избегать ортодоксальности. Это когда все в едином порыве… Одним словом, мне никогда не был свойственен фанатизм – ни религиозный, ни политический. Так что, допускаю – каждый может иметь собственное мнение. Что, однако, не дает права попирать и оскорблять память целого поколения, честно исполнившего свой гражданский долг. Кто манипулирует священными понятиями, может оказаться неспособен защитить и собственные. Их ведь тоже легко пересмотреть, чтобы остаться в стороне. Образно говоря, вселиться в квартиры тех, кто честно ушел на фронт…

© photo: courtesy of Gogi VardzieliОтец героя эссе. Этот снимок был сделан в Сухуми 18 сентября 1941 года
Отец героя эссе. Этот снимок был сделан в Сухуми 18 сентября 1941 года - Sputnik Грузия
Отец героя эссе. Этот снимок был сделан в Сухуми 18 сентября 1941 года
Трудно не согласиться с Дмитрием, человеком уже не молодым, умудренным жизненным опытом. Многие не знают, но первые двадцать послевоенных лет 9 Мая вообще не отмечалось. Слишком свежа была рана и слишком болезненна память о великих жертвах и великой цене, которую заплатили народы.

Сегодня хочется верить: это была плата за то, чтобы подобное не повторилось!

Лента новостей
0
Сначала новыеСначала старые
loader
В ЭФИРЕ
Заголовок открываемого материала