Без суда и следствия: расстрелы в Грузии
10:31 12.08.2026 (обновлено: 10:45 12.08.2026)
© photo : courtesy of Sergo Edisherashvili
Подписаться
Колумнист Sputnik Грузия, политолог Арчил Сихарулидзе рассуждает о том, как болезненные откровения экс-заместителя премьер-министра Грузии Георгия Барамидзе вызвали бурю негодования в стране, а против него возбудили уголовное дело по статьям о госизмене и саботаже
В Грузии не утихает скандал, начавшийся после нападения на русскоговорящую туристку в Телави, где гражданин Грузии ударил женщину во время свадьбы. Ситуацию дополнительно обострило видеообращение известной грузинской актрисы Нанки Калатозишвили к русскоговорящим, в котором она обвинила Россию, якобы та нарушала права человека и допустила многочисленные преступления во время войны в Абхазии 1992–1993 годов.
Все это побудило премьер-министра Грузии Ираклия Кобахидзе предположить, что происходящее является частью целенаправленной кампании по дискредитации Грузии в глазах российских туристов с целью нанести максимальный ущерб стране в разгар летнего туристического сезона. Ведь не секрет, что грузинская экономика в значительной степени опирается на туризм, а в условиях острой внутриполитической борьбы удар по туристической отрасли может стать одним из способов ухудшить экономические показатели и тем самым пошатнуть позиции действующей власти.
Более того, Кобахидзе обвинил участников этой кампании в отсутствии патриотизма, обратив внимание на весьма любопытное обстоятельство: столь жестких антироссийских заявлений, по его словам, в Грузии не звучало даже после августовской войны 2008 года. Премьер сделал из этого вывод, что нынешние антироссийские выступления во многом мотивированы внешними факторами и поощряются западными партнерами, заинтересованными в дестабилизации внутриполитической ситуации в стране.
На заявление Кобахидзе ответили сразу несколько известных общественных деятелей. В частности, грузинский политолог Гия Нодия заявил, что во время правления Михаила Саакашвили подобных проявлений было меньше не потому, что в обществе отсутствовали антироссийские настроения, а потому, что значительная часть населения чувствовала себя защищенной государством от российского влияния.
Схожую мысль развил философ и гражданский активист Леван Гамбашидзе. По его словам, при Саакашвили государство активно боролось с предполагаемой российской агентурой, регулярно задерживало людей по обвинению в сотрудничестве с Москвой и всячески демонстрировало неприятие российского политического влияния.
Однако эти аргументы сами по себе не опровергают тезис Кобахидзе. Напротив, они лишь показывают, насколько сильно отношение к России зависит от политической конъюнктуры. Главная причина нынешней публичной радикализации антироссийских настроений, как представляется, действительно во многом связана с внешним фактором. Люди и организации, которые сегодня наиболее активно продвигают подобную повестку, вряд ли действовали бы настолько открыто, если бы не чувствовали политического одобрения со стороны своих союзников в Брюсселе и Вашингтоне.
Не менее спорно и утверждение о том, что правительство Михаила Саакашвили последовательно защищало Грузию от российского влияния. Именно в период его президентства ряд стратегически важных активов оказался в собственности российского капитала или структур, связанных с Российской Федерацией. В их числе были предприятия энергетического сектора и один из главных национальных брендов – "Боржоми".
Сам Саакашвили в одностороннем порядке отменил визовый режим для граждан России и лично встречал российских туристов на КПП "Верхний Ларс". Поэтому изображать тот период как время последовательного политического и экономического дистанцирования от России как минимум не вполне соответствует реальности.
Но на этом история не закончилась. Новый скандал вызвало заявление известного грузинского политика и бывшего высокопоставленного чиновника Георгия Барамидзе. В подкасте политика Яго Хвичии, рассуждая о войне 1992–1993 годов в Абхазии, Барамидзе заявил, что представители грузинской стороны без суда и следствия расстреливали военнопленных.
Причиной была не необходимость, а желание отомстить за убитых родственников и друзей. Более того, он утверждал, что с противоположной стороны подобных случаев было меньше, поскольку там, по его словам, действовала российская военная школа: пленных предпочитали сохранять для последующего обмена.
Эти слова немедленно вызвали новый политический скандал. Представители уже национал-патриотического блока обвинили прозападного Барамидзе едва ли не в продвижении российской пропаганды, а его заявление стало основанием для возбуждения против него уголовного дела по статьям "Измена родине" и "Саботаж". И именно здесь история приобретает куда более серьезное значение, чем очередная перепалка между властью и оппозицией.
До начала СВО и последовавшей за ней радикализации части грузинского политического истеблишмента мало кто всерьез отрицал, что во время войн начала 1990-х годов преступления, жестокость и нарушения правил ведения боевых действий имели место с разных сторон. Это была трагедия, в которой идеализировать кого-либо чрезвычайно трудно.
Историческая справка. Слова Барамидзе подкрепляются докладом Human Rights Watch 1995 года.
Однако с годами в части грузинского общества сформировалась значительно более удобная национально-патриотическая картина прошлого: ответственность за происходившее постепенно оказалась практически полностью перенесена на Россию и поддерживаемые ею силы, тогда как грузинская сторона стала изображаться исключительно в роли жертвы, практически лишенной собственной ответственности за совершенные в ходе конфликта преступления.
Георгий Барамидзе. Акция сторонников Нацдвижения в поддержку Михаила Саакашвили
© photo: Sputnik / Stringer
Именно поэтому случай Барамидзе настолько показателен. Вопрос заключается уже не только в том, насколько точно он описал конкретные эпизоды войны, а в самой реакции на возможность публичного обсуждения неудобных страниц собственной истории.
Если человек подвергается политическому или юридическому преследованию не за сознательную фальсификацию прошлого, а за озвучивание фактов, которые не вписываются в господствующую национальную интерпретацию, возникает гораздо более серьезный вопрос: где заканчивается защита государственных интересов и начинается сознательное конструирование исторической памяти?
А это неизбежно выводит нас на значительно более широкую тему. Может ли государство или общество замалчивать исторические факты во имя национальных и идеологических интересов? И что происходит с исторической наукой, когда достоверность того или иного исследования начинают оценивать не по его источникам, методологии и аргументам, а по тому, кому политически выгодны или невыгодны его выводы?
Именно в этом контексте особенно интересен еще один скандал, развернувшийся уже не в грузинской политике, а непосредственно в академической среде.
Российский историк и социолог Дмитрий Дубровский*, покинувший Россию после начала СВО и ныне преподающий в Карловом университете, проанализировал открытое письмо с критикой монографии украинско-канадского политолога Ивана Качановского "Российско-украинская война и ее истоки" (Palgrave Macmillan/Springer Nature, 2026), которую группа исследователей обвинила в продвижении пророссийских нарративов и искажении ключевых обстоятельств конфликта.
Качановский в своей книге рассматривает российско-украинский конфликт более комплексно, нежели это принято среди сторонников Украины. В частности, он утверждает, что причин начала боевых действий несколько – российско-украинское противостояние, непрямое соперничество России и НАТО на территории Украины и продолжение конфликта в Донбассе с элементами гражданского противостояния, – а также оспаривает господствующую версию расстрелов на Майдане, связывая их с провокацией с участием украинских праворадикалов. Именно эти положения вызвали наиболее резкую реакцию критиков.
Дубровский*, однако, обращает внимание на то, что вместо последовательного научного опровержения аргументов Качановского авторы письма во многом сосредоточились на возможности использования его выводов российской пропагандой, фактически ставя вопрос о допустимости публикации подобных исследований из-за их потенциальных политических последствий. Сам Качановский назвал петицию классической формой "академического доноса", тогда как другая группа ученых выступила в его защиту, признав его работу научным критическим исследованием.
Дубровский* в итоге приходит к выводу, что подобные кампании зачастую инициируются "академическими вигилянтами", которые считают своей задачей выявление предполагаемых скрытых противников и предотвращение "зловредных последствий" их публикаций.
Грузия внезапно оказалась именно в такой ситуации. Хотя Георгий Барамидзе не написал никакой научной статьи, он озвучил исторический факт, о котором знают практически все, кто занимается конфликтологией. Просто его выступление совпало с целой чередой скандалов и автоматически попало на весьма благодатную почву, которая моментально отреагировала на совершенно неожиданное откровение бывшего высокопоставленного чиновника.
Время покажет, сможет ли грузинское общество, с одной стороны, защитить свои национальные интересы, а с другой – не оказаться в плену собственных национально-идеологических иллюзий относительно своих исторических достижений и провалов.
* Данное лицо выполняет функции иностранного агента
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
