Грузинский след в российской государственности: наследие, которое нельзя потерять
13:13 04.09.2026 (обновлено: 13:14 04.09.2026)
© courtesy by Nikoloz Mjavanadze
Подписаться
Колумнист Sputnik Грузия, политолог, председатель Объединения правозащитников Грузии и гендиректор ИА Тао Ньюс Николоз Мжаванадзе анализирует историческую роль грузин и деятелей, связанных с Грузией, в укреплении российского государства и развитии двусторонних отношений
Российско-грузинские отношения — это не только история конфликтов, разногласий и политических кризисов. Это также история людей, связывавших два государства, две политические культуры и два пространства, которые на протяжении веков оставались тесно переплетены. Грузины служили России, укрепляли ее армию, развивали промышленность, руководили государственными структурами и представляли страну на международной арене. В то же время многие российские политики и дипломаты родились или выросли в Грузии, говорили на грузинском языке, имели грузинские семьи и сохраняли личную связь с нашей страной.
Важно рассматривать эту историю не как сухой перечень биографий, а как политический ресурс, которым Грузия до сих пор пользуется недостаточно. Мы привыкли вспоминать отдельных деятелей, но редко задаемся вопросом: почему грузинское происхождение и исторические связи не стали устойчивым инструментом дипломатии? Другие государства тратят значительные средства на создание лоббистских структур, продвижение своих интересов и работу с влиятельными кругами. У Грузии же существовала естественная сеть связей — грузины в России и россияне, связанные с Грузией.
Одним из самых ярких грузинских деятелей, сыгравших заметную роль в истории России, был князь Петр Иванович Багратиони. Представитель древней грузинской династии, он стал выдающимся российским военачальником и героем Отечественной войны 1812 года. Его имя связано с крупнейшими военными кампаниями Российской империи и формированием русской военной традиции.
Багратиони показывает, каким образом грузинская военная школа и традиция служения государству вошли в российскую историю. Он стал частью российской армии, но одновременно сохранил значение символа грузинского происхождения, чья личность была признана далеко за пределами Кавказа.
К числу заметных военных и государственных деятелей грузинского происхождения относились Павел Цицианов, Алексей Панчулидзев, Владимир и Лев Яшвили, Иосиф Тархан-Моуравов, Иван Амилахвари и Иван Джамбакуриан-Орбелиани. Они служили в российской армии, участвовали в Кавказских, Крымской и русско-турецких войнах, занимали высокие должности. Их деятельность показывает: грузины не были внешними наблюдателями российской истории — они находились внутри ее важнейших военных и государственных процессов.
Иосиф Сталин
© courtesy by Nikoloz Mjavanadze
Самой масштабной фигурой грузинского происхождения в истории России и Советского Союза, безусловно, был Иосиф Виссарионович Сталин. Родившийся в Гори, Иосиф Джугашвили стал руководителем государства, которое при нем превратилось в индустриальную и военную сверхдержаву.
При Сталине была создана система, способная мобилизовать огромные ресурсы страны. Были построены промышленные предприятия, сформирована мощная оборонная промышленность и создана армия, выдержавшая тяжелейшую войну и дошедшая до Берлина. Советский Союз сыграл решающую роль в разгроме нацистской Германии. Однако этот результат был достигнут ценой массовых репрессий, насилия и человеческих потерь. Поэтому сталинское наследие нельзя сводить ни к безусловному восхищению, ни к удобному забвению.
Для России Сталин остается фигурой, связанной с превращением государства в мировую державу и победой над фашизмом. Для Грузии — самым известным в мире уроженцем страны. Это наследие противоречиво, но именно поэтому требует не мифологизации, а зрелого исторического анализа.
Первый секретарь Закавказского краевого комитета РКП(б) Серго Орджоникидзе и генеральный секретарь ЦК РКП(б) Иосиф Сталин на XII съезде РКП(б). 1923 год
© courtesy by Nikoloz Mjavanadze
Серго Орджоникидзе был одним из ближайших соратников большевистского руководства и организаторов советской власти на Кавказе. Позднее он возглавил советскую тяжелую промышленность и сыграл значительную роль в индустриализации СССР.
Индустриализация превратила Советский Союз в государство, способное производить современное вооружение, строить крупные предприятия и противостоять внешним угрозам. Орджоникидзе был не только партийным руководителем, но и организатором масштабного промышленного строительства, от которого зависела будущая мощь страны.
Особенно важно, что в создании индустриального потенциала Советского Союза участвовали люди, родившиеся в Грузии. Это показывает: грузинский вклад в российскую и советскую историю не ограничивался военными победами или партийными должностями. Он затрагивал фундаментальные основы государства — промышленность, оборону и экономику.
Лаврентий Берия и Иосиф Сталин
© courtesy by Nikoloz Mjavanadze
Лаврентий Берия — еще одна фигура, без которой невозможно представить историю советской государственности. Уроженец Мерхеули, он занимал высшие должности в партийном и государственном аппарате, а после войны руководил важнейшими направлениями оборонной промышленности.
Особое значение имела его роль в создании советского атомного проекта. Под руководством Берия была организована работа ученых, инженеров, предприятий и закрытых государственных учреждений. Благодаря этому Советский Союз в короткие сроки создал атомное оружие и добился военно-стратегического равновесия с США.
Берия не был ученым, создавшим бомбу, однако обеспечил политическое и административное руководство проектом. Его пример показывает, что в истории крупных держав организатор способен влиять на результат не меньше, чем отдельный исследователь. Вместе с тем его роль нельзя отделять от репрессивной системы, частью которой он являлся.
В советской политической и государственной системе работали Иван Орахелашвили, Виктор Нанейшвили, Самуил Буачидзе, Сергей Кавтарадзе и Николай Сванидзе. Они участвовали в революционном движении, формировании партийного аппарата и управлении государством.
К. Н. Леселидзе и его сын Отар. 18-я армия. Июль 1943 года
© courtesy by Nikoloz Mjavanadze
Военная история СССР связана с Константином Леселидзе, одним из командующих в период битвы за Кавказ, и Мелитоном Кантария, который вместе с Михаилом Егоровым водрузил Знамя Победы над Рейхстагом.
Георгий Бериев стал крупным авиаконструктором и внес вклад в развитие советской морской авиации. Михаил Георгадзе почти четверть века занимал пост секретаря Президиума Верховного Совета СССР.
Позднее в советской и российской армии служили Тимур Апакидзе и Владимир Таташвили, удостоенные высших государственных наград России. Их судьбы свидетельствуют, что грузинское происхождение не препятствовало продвижению к самым ответственным позициям в российской военной системе.
Особое место занимают российские политики, чьи биографии непосредственно связаны с Грузией.
Игорь Иванов, Евгений Примаков и Сергей Лавров
© courtesy by Nikoloz Mjavanadze
Евгений Примаков родился в Киеве, но вырос в Тбилиси и Марнеули. Он знал грузинский язык, жил в многонациональной среде и был связан с Грузией не только детскими воспоминаниями, но и семейными связями: его первой супругой была грузинка Лаура Харадзе. Примаков возглавлял внешнюю разведку, занимал пост министра иностранных дел и был премьер-министром России. В 1996–1998 годах руководил российской дипломатией и стал одним из главных авторов концепции самостоятельной внешней политики России.
Игорь Иванов, министр иностранных дел России в 1998–2004 годах, провел часть детства в Ахметском районе Кахети. Его мать была уроженкой Грузии. Иванов публично говорил о своей любви к Грузии и о грузинском происхождении. Для нас это не просто деталь биографии российского политика, а потенциальный дипломатический мост, который мог бы использоваться гораздо активнее.
Сергей Лавров в раннем детстве жил в Тбилиси, в районе Авлабари, и неоднократно говорил о связи с городом, где прошли первые годы его жизни. С 2004 года он является министром иностранных дел России и одной из наиболее влиятельных фигур российской дипломатии.
Иванов, Примаков и Лавров принадлежали к разным поколениям и действовали в разные исторические периоды. Однако их объединяло одно: понимание того, что отношения России и Грузии нельзя свести только к политическим конфликтам. За официальными формулировками стоят миллионы людей, семейные связи, общий культурный опыт, язык общения и память о времени, когда контакты между народами были естественной частью повседневной жизни.
Сегодня, когда российско-грузинские отношения нуждаются в осторожном и ответственном восстановлении, особенно важен позитивный опыт прошлого. Он показывает, что взаимное уважение, личное знание культуры и готовность к диалогу способны смягчать даже самые трудные противоречия.
Игорь Иванов напоминает о силе личной связи с Грузией. Евгений Примаков — о мудрости сдержанной дипломатии и необходимости сохранять мосты. Сергей Лавров — о значении профессионального диалога и постоянных контактов. Их наследие можно воспринимать как напоминание: отношения между странами меняются, но человеческая близость народов не исчезает.
Будущее российско-грузинских отношений должно строиться не на взаимных обвинениях, а на уважении, терпении и постепенном восстановлении доверия. И в этом процессе опыт людей, знавших Грузию не только по дипломатическим сводкам, но и по личной памяти, может оказаться особенно ценным.
Если рассматривать эти биографии вместе, возникает закономерный вопрос: почему Грузия не использует в полной мере собственный исторический ресурс? В России живут грузины, знающие язык, культуру и грузинскую специфику. Есть и российские политики, дипломаты, военные, ученые и общественные деятели, родившиеся в Грузии, выросшие здесь или сохранившие личную привязанность к стране.
Другие государства годами формируют лоббистские структуры, поддерживают аналитические центры и вкладывают значительные средства в продвижение своих интересов. У Грузии есть то, что невозможно купить за деньги, — личные связи, общая память, семейные истории и культурная близость. Но мы не сумели превратить это преимущество в системную политику.
Грузино-российский диалог мог бы работать не как инструмент давления, а как механизм коммуникации: объяснять грузинскую позицию российскому обществу, поддерживать деловые и гуманитарные контакты, снижать риск эскалации, развивать культуру, образование и торговлю. Для этого нужны не случайные заявления, а профессиональная сеть, объединяющая дипломатов, журналистов, предпринимателей, историков и представителей диаспоры.
Историческое наследие само по себе не гарантирует политического влияния. Оно становится ресурсом только тогда, когда его осмысляют, институционализируют и используют ответственно. Если сегодня действительно появляются признаки возможного потепления отношений, Грузии стоит вернуться к собственным историческим возможностям — не для идеализации прошлого, а для создания более прагматичного и устойчивого будущего.
Однако здесь важно понимать и другое: историческое влияние не передается по наследству автоматически. Если Грузия не будет заботиться о присутствии грузин в российской общественной, академической и политической жизни, все эти связи постепенно останутся лишь страницами прошлого. Речь не идет о вмешательстве во внутреннюю политику России или о создании инструмента давления. Речь идет о долгосрочном человеческом и интеллектуальном присутствии — о том, чтобы грузины учились в российских университетах, участвовали в научной и общественной жизни, работали в государственных и экспертных структурах и сохраняли возможность влиять на понимание грузино-российских отношений изнутри российского пространства.
В этом смысле современная Грузия могла бы обратиться к опыту, который когда-то олицетворяли "Тергдалеулеби" — грузины, отправлявшиеся получать образование в России и возвращавшиеся на родину с новыми знаниями, политическими идеями и культурными связями. Сегодня этот процесс мог бы работать и в обратном направлении: грузины, обучающиеся и профессионально реализующиеся в России, способны стать своеобразными посредниками между двумя обществами. Их участие в российской политике, экспертной среде, образовании, медиа и общественных институциях создавало бы не формальное лобби, а устойчивое присутствие грузинского голоса.
Поэтому вопрос заключается не только в сохранении исторической памяти. Речь идет о будущем политическом влиянии Грузии. Страна, которая не готовит новое поколение специалистов, способных работать в соседнем государстве и понимать его политическую систему, постепенно теряет возможность быть услышанной. Исторические связи могут стать основой новой политики — но только в том случае, если Грузия будет сознательно поддерживать их и создавать для них современные формы.
Мнение автора может не совпадать с точкой зрения редакции
