Дома-инвалиды: кто замолвит слово о старых домах чудесного Тифлиса?

Колумнист Sputnik Екатерина Микаридзе в проекте "Прогулки по Тифлису" рассказывает о кричащих о помощи домах Старого города, которые уже почти напоминают привидения
Подписывайтесь на Sputnik в Дзен

Предновогодний Тбилиси мало чем отличается от будничного. Новогодней иллюминацией, которая, справедливости ради нужно сказать, в этом году сказочно красивая, елкой, которую по традиции водружают на главной площади, ну и ярмарочными островками с местами для гуляний, также рассыпанными по центру города. Вот, пожалуй, и все.

Исчезающая красота Тбилиси - старые дома столицы на грани разрушения

В остальном он остается тем же импозантным старцем, с нелегкой судьбой и ежедневными проблемами. Его малость преобразили, одев по случаю в элегантный смокинг, но болячек у него от этого не убавилось. Пройдешь немного от центрального проспекта вглубь районов Мтацминда, Сололаки и утыкаешься глазом в старые, вопящие о помощи дома. 

Эта часть города застраивалась в основном со второй половины XIX столетия. Многие из построенных домов впоследствии даже не укреплялись. И это с учетом того, что данная местность находится на склоне гор и хребтов, где протекают грунтовые воды, которые подтачивали фундамент домов.

Район Сололаки, к примеру, даже своим названием обязан каналу, который протекал за городской стеной. На арабском языке акведук звучит как сололаки. По этому каналу протекала река Аванаантхеви. Позже овраг и протекающую в нем речку покрыли кирпичным коллектором, а район начали интенсивно застраивать. Впрочем, район так и остался богато напичканным коварными подводными водами.

Старый Тбилиси - дома в стальных опорах >>>

Однако нынешнее катастрофическое состояние домов обусловлено, конечно же, не только рельефом местности и ее особенностей, но еще и безразличием по отношению к историческому наследию тех представителей властей, кто за это несет ответственность. В этом районе что ни дом, то исторический памятник. На сей раз мы прошлись по тем адресам, где дома нуждаются в немедленном ремонте, реставрации и укреплении. 

В кривой ухмылке времени

Скромный дом в районе Мтацминда. Скромный и милый и просто-таки пищащий о помощи. Вы, может, скажите, город полон старыми и милыми созданиями и всех их нужно спасать. И правы будете, да не до конца. Потому что этот нужно спасать раньше других. Дом может ничем внешне и не выделяется, но в нем останавливался сам Петр Ильич Чайковский.

Дома-инвалиды: кто замолвит слово о старых домах чудесного Тифлиса?

Только вдумайтесь, в нем он вечерами укладывал ноты в музыкальные произведения. Усаживался за рояль и сочинял симфонии или музыку для опер. А может делал какие-то наброски. Ведь великие работают даже тогда, когда отдыхают. А потому с высокой долей вероятности в голове гениального композитора все же звучала какая-то музыка.

Дома-инвалиды: кто замолвит слово о старых домах чудесного Тифлиса?

В Грузии находят вдохновение даже посредственные творцы, что уж говорить о людях великих. Петр Ильич приезжал в Тифлис к своему брату Анатолию. Тот служил здесь прокурором в судебной палате и даже успел побывать вице-губернатором города. Анатолий Чайковский снимал комнату в небольшом жилом здании на Консульской улице, в доме чиновника Михаила Тебенькова. Петр Ильич приехал в Тифлис по настоятельной просьбе композитора, дирижера и педагога Михаила Ипполитова-Иванова. Чайковский влюбился в Тифлис в первый же свой визит. И приезжал сюда еще много раз. Город удивлял композитора сочетанием европейского лоска с азиатской самобытностью. Он даже находил, что в этом-то и состоит главная прелесть Тифлиса. 

Жемчужина Тифлиса, затерявшаяся в Старом городе >>>

Со временем улица Консульская превратилась в Чайковскую. Но на этом, судя по всему, дань, воздаваемая композитору за талант, закончилась. Иначе о доме, где останавливался композитор, уж точно позаботились бы. И не довели бы до состояния, когда он изогнулся в горькой ухмылке всем своим корпусом.

Дома-инвалиды: кто замолвит слово о старых домах чудесного Тифлиса?

Двадцать лет жители дома пытаются достучаться до соответствующих структур, тщетно. Куда только ни обращались со своей бедой. И в соответствующую службу мэрии, и в агентство по защите культурного наследия. Парадная дома, по словам одного из жителей, была пристроена гораздо позже. Причем, судя по аварийному виду, пристроена неправильно. И как инородное тело была отторгнута более старым строением. Пристройка, да и весь дом уже давно перекошены, как разбитый параличом старик.

Колоритный дом Старого Тбилиси: здесь жил известный грузинский олигарх >>>

Однако масштабы опасности, которой живущие тут подвергают себя, понимаешь, рискнув зайти внутрь. В парадной левая часть потолка грозила напрочь обрушиться, и жители дома решили проблему своими силами. Подперли потолок широкими балками. Выглядят они, конечно, солидно и основательно, но проходить под перекошенным потолком все равно боязно. Теперь вот установили подпирающие дом металлические конструкции. 

В прошлое сквозь трещину

Следующий дом, нуждающийся в немедленной реставрации – особняк табачного магната Николая Бозарджянца. От дома, где гостил у брата Чайковский, нужно подняться чуть вверх и пройти по улице Чонкадзе. Дом словно обладает какой-то магией. Идешь себе по улице и вдруг — останавливаешься, как вкопанный. Справедливости ради стоит заметить, в старейшем городском районе Сололаки масса домов, от вида которых ступор случается, но этот обладает какой-то таинственной притягательностью.

Дома-инвалиды: кто замолвит слово о старых домах чудесного Тифлиса?

Без преувеличений, любой проходящий мимо обязательно замедлит шаг, чтобы бросить на него взгляд. И дело тут не в историях, которыми окутан этот знаменитый особняк, и даже не в его архитектурной ценности. В 1915 году трехэтажный особняк получил специальную архитектурную премию конкурса, организованного Тифлисской мэрией — за лучший фасад. А в чем-то другом, необъяснимом и, пожалуй, не поддающемся словесному описанию.

Творение известного тифлисского архитектора Михаила Огаджанова, получившее серебряную медаль за лучший фасад, впечатляет, в первую очередь, своими внушительными размером и формами. Ну и, конечно же, изысканной отделкой, лишенной вычурности и излишеств.  

"И люди другие, и город другой" - дом в старом Тбилиси оказался с секретом

Дом табачника Николая Бозарджянца был построен за два года, с 1912-ого по 1914-й. У Бозарджянцев было три сына – Иван, Михаил и Аршак. Трехэтажный дом задумывался как место проживания трех братьев, где на каждого брата было по этажу. Входная дверь в дом наполовину стеклянная, и с улицы можно хорошо разглядеть стены парадной, выложенные старинной настенной плиткой.

Но прохладу и внушительность мрамора можно почувствовать, только медленно ступая по лестнице и опираясь на толстые мраморные перила.

Больше всего остального впечатляет венецианское стекло. Оно повсюду. В дверях, которые ведут в длинные общие коридоры с квартирами, во входных дверях самих квартир. Стекло владельцы дома заказывали в Италии. Удивляет не столько то, как доставили такое количество стекла из Италии в Грузию, а то, что все это уцелело и дожило до наших дней. Сохранились в доме и начищенный до зеркального блеска паркет в общих коридорах, и витражный потолок тех лет. 

Дома-инвалиды: кто замолвит слово о старых домах чудесного Тифлиса?

На сегодня дом в лесах, металлических. Это такие подпорки, в которые одевают дом из опасения, что стены его разъедутся и он рухнет. А трещина на одной из стен настолько глубокая и широкая, что кажется, загляни внутрь, и увидишь все прошлое дома.

Одноглазый пират на крыше

По той же улице Чонкадзе, только в самом начале, возвышается дом Анны Мадатовой. Он, пожалуй, самый приметный на этой улице, не считая дома Бозарджянц. Если особняк табачников, построенный по проекту Михаила Огаджанова, является олицетворением элегантной утонченности, то у мадатовского, построенного по проекту того же архитектора, прямо-таки революционная архитектура.

Дома-инвалиды: кто замолвит слово о старых домах чудесного Тифлиса?

Михаилу Огаджанову пришло в голову построить дом на возвышении, а лестницу к нему — прорубить прямо в скале. Двухэтажный особняк выполнен с использованием нескольких архитектурных стилей. Тут и фачверк присутствует, и классицизм, и модерн. И кажется, нет в городе дома, который мог бы поспорить своей оригинальностью с усадьбой Анны Мадатовой. Есть у дома и башенка, которая завершается кружевным шпилем. Только вот незадача – шпиль от времени скривился и наклонился вбок. И производит впечатление одноглазого пирата.

Дома-инвалиды: кто замолвит слово о старых домах чудесного Тифлиса?

Дом уже давно нуждается в укреплении и реставрации. Год назад в его дворе проходил концерт. В грузинской столице есть такой проект, согласно которому в тбилисских дворах проходят живые музыкальные концерты. И председатель правления (гамгебели) тогда пообещал жителям дома, что постарается включить дом в список нуждающихся в незамедлительной реставрации. Но обещанного, как говорится, три года ждут.

Аттракцион под названием жизнь

Еще один дом, который, что называется, держится на честном слове, находится в районе Сололаки. Это дом князей Бейбутовых на бывшей Бейбутовской, позже Энгельса, а теперь Асатиани 24. Улицу в свое время назвали так в силу того, что владений у княжеского рода на этой улице было немеряно.

Дома-инвалиды: кто замолвит слово о старых домах чудесного Тифлиса?

С 1843 по 1923 гг. многие земли, на которых впоследствии стали строить новые дома, принадлежали старейшему армянскому роду князей Бейбутовых. Переселившись в Грузию из Армении, князья верой и правдой служили грузинским правителям. Род Бейбутовых получил княжеский титул в 1783 году указом царя Ираклия II. Дворянское звание Бейбутовых было подтверждено в 1826 году уже русским императором. Представители рода занимали важные должности. Впрочем от былой славы в городе остался лишь покорежившийся от времени дом. 

Дома-инвалиды: кто замолвит слово о старых домах чудесного Тифлиса?

А ведь тут люди живут и как минимум раза два в день спускаются по покореженным лестницам и проходят под потолком, с которого частенько что-то да падает. Ступени лестниц уже давно потеряли первоначальную форму и превратились в морские волнорезы. Жители дома, должно быть, утопая в раскрошенном мраморе, думают, как бы не споткнуться об волны и не пробуравить хабитусом каменную гладь. На потолке штукатурка местами обвалилась, оголив потолок, из которого теперь торчат, как щербатые зубы изо рта, деревянные доски.

Дома-инвалиды: кто замолвит слово о старых домах чудесного Тифлиса?

К тому же дом сильно перекосило на одну сторону. Стоит ступить в парадную, и ты начинаешь чувствовать дискомфорт. Но не от сознания опасности нахождения в этих стенах, нет! А от того, что центр тяжести тут оказывается смещен. И ты сопротивляешься этой искусственной кривизне, как в каком аттракционе.

Дома, они, как люди, не окажешь им своевременной помощи, шанс вылечить, поставить на ноги будет безвозвратно утерян. Разве что говорить не умеют о собственных болячках и звонить людям, ответственным за их состояние. Этим занимаются жители старых домов. Но не всегда результативно.

Заброшенный дом XIX века превратили в достопримечательность старого Тбилиси

Для того чтобы были выделены из городского бюджета деньги на ремонт конкретного дома, жильцы его должны обратиться с заявлением в районное правление (гамгеоба). Если дом представляет собой историческую ценность, агентство по защите культурного наследия должно исследовать его ценность, произвести его ревизию. Но работы эти должны оплатить жильцы дома. У жителей часто таких средства не находится. И дома так и замерзают в ожидании милосердия.

Бывает и по-другому. Жильцы, обессилев от жалоб в инстанции, решают, наконец, сами отбить кусок гипсового оформления, грозящий упасть с приличной высоты и нанести солидные увечья людям. И вот тут начинается самое интересное. Потому что ввиду того, что дом имеет статус исторического памятника, трогать что-либо в нем и вносить самовольно коррективы жители дома не имеют права. Получается замкнутый круг: дождаться помощи жители не могут, и сами устранить эту опасность не имеют права. И дома продолжают разваливаться в надежде, что кто-то замолвит за них слово.