21:14 24 Июля 2021
Прямой эфир
  • EUR3.6481
  • 100 RUB4.2138
  • USD3.1000
Колумнисты
Получить короткую ссылку
55125

Сергей Маркедонов, ведущий научный сотрудник МГИМО МИД России, главный редактор журнала "Международная аналитика" в статье для Sputnik Грузия рассказывает о возросшем влиянии Анкары на события на Южном Кавказе

Риторике Ильхама Алиева 15 июня 2021 года мог бы позавидовать искушенный восточный поэт: "Сегодня исторический день. Сегодня мы принимаем президента Турции, моего брата Реджепа Тайипа Эрдогана в освобожденной Шуше…" Президент Азербайджана не скупился на комплименты в адрес высокого гостя. Однако оценка практических последствий визита турецкого президента в Нагорный Карабах в контексте утверждения нового статус-кво на Кавказе намного важнее, чем анализ различных риторических приемов.

Ведь Алиев не слишком грешил против истины, говоря об историческом значении приезда Эрдогана. В Шуше лидеры двух государств подписали Декларацию о союзнических отношениях. Между Анкарой и Баку за весь период после распада Советского Союза и появления на карте мира независимого Азербайджана было подписано немало документов как на двусторонней, так и на многосторонней основе. Стратегическая близость была их лейтмотивом. В чем же новизна июньской декларации? Создает ли она новые реалии? Или углубляет старые тренды?

Сердцевина Карабаха

Если Нагорный Карабах может считаться сердцевиной армяно-азербайджанского конфликта, то Шуша – это центр карабахского противостояния. Слишком много вокруг нее сформировано символов. Неоднократно этот город становился местом противостояния двух народов. И в ходе "осенней войны" 2020 года между Азербайджаном и Арменией именно битва за Шушу стала последним аккордом в процессе ломки старого статус-кво, существовавшего в Карабахе на протяжении двадцати шести лет с 1994 по 2020 гг.

Но это далеко не единственный итог конфликта между двумя соседними государствами. Свои позиции в Кавказском регионе значительно усилила Турция. Назвать ее новым игроком не представляется возможным. Анкара признала новое азербайджанское государство уже через день после подписания Беловежских соглашений (распад СССР 8 декабря 1991 г.). И впоследствии Турция последовательно поддерживала Азербайджан в его подходах к карабахскому урегулированию, вопросах военного и государственного строительства. Она же стала важным фактором "суннизации" азербайджанской мусульманской общины, где ранее доминировал шиизм. Но "осенняя война" 2020 года вывела взаимодействие двух стран на новый уровень.

Азербайджан-Турция: новое качество кооперации

Ранее ни одно из государств за рамками пространства бывшего СССР не вмешивалось столь открыто в постсоветский этнополитический конфликт. США в 2008 и в 2014 гг. открыто выражали недовольство "российским ревизионизмом" в Грузии и на Украине, а Румыния последовательно поддерживала Молдову в ее решимости реинтегрировать Приднестровье. Однако их реакции ограничивались либо дипломатическим форматом, либо, как максимум, военными демонстрациями. Турция нарушила это негласное табу на невмешательство в регионы, имеющие особую значимость для Москвы. И сегодня по факту Анкара является важнейшим игроком на постсоветском Кавказе. И ее устремления одним Азербайджаном не ограничены. Турция – важнейший инвестор в грузинскую экономику, а ее духовно-религиозное влияние на ряд регионов Грузии (Аджария) не менее очевидно, чем "суннизация" на Апшеронском полуострове.

В Шушинской декларации, если мы внимательно посмотрим на этот документ, нет каких-то совершенно незнакомых нам идей. Приверженность Карскому договору от 13 октября 1921 года? Анкара годами ее демонстрировала! На высшем уровне это регулярно озвучивалось, так как турецкие власти позиционировали себя как гаранта статуса Нахичевани в составе Азербайджана. В новом договоре, заключенном в Шуше, есть отсылки и к прежним соглашениям ("О развитии дружбы и всестороннего сотрудничества", "О стратегическом партнерстве и взаимной помощи"). Суверенитет, территориальная целостность, военная кооперация и взаимная поддержка. Все это в той или иной мере уже провозглашалось. Наверное, можно увидеть здесь заостренность некоторых положений, касающихся взаимной поддержки в случае агрессивных действий третьих сил или риторические заявления о победе и "прекращении оккупации".

Но ценность декларации, рискнем предположить, не в формальных ее положениях. Президент Турции побывал в Карабахе, сделал заявления об открытии консульства в "культурной столице" Азербайджана (Шуша получила этот статус в мае 2021 года), а также об организации производства на территории страны-союзницы беспилотников. Все это говорит о новом качестве турецкого присутствия не только на Кавказе, но и в Евразии в целом. Несколько лет назад, оценивая вовлечение Москвы в сирийский конфликт, известный политолог-международник Дмитрий Тренин сделал вывод о тестировании российских глобальных амбиций. Тогда, в 2015 году, Анкара рассматривала действия в Сирии как покушение на свое "ближнее зарубежье". Похоже, в 2021 году мяч возвращается на постсоветское пространство, где теперь уже Турецкая Республика пытается заявить о себе, как о самодостаточной величине. Не как доверенный представитель НАТО, а евразийская держава, готовая решать свои задачи без лишней опеки с чьей-либо стороны.

На Ближнем Востоке или в Африке Турция прибегала к "ревизионистской тактике" не раз. Теперь она апробирует тот же алгоритм на Кавказе и в Черноморском регионе, если принять во внимание растущую военно-техническую кооперацию Анкары и Киева.

Сегодня для армян утрата Шуши – национальная травма, а для азербайджанцев – символ возвращения "своего Карабаха". Впрочем, 15 июня 2021 года у этого города появилась еще одна смысловая нагрузка – символическая демонстрация турецко-азербайджанского единства. Новый уровень военно-политической и экономической кооперации Турции и Азербайджана не только декларируется – он реализуется на практике.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Теги:
Южный Кавказ, Азербайджан, Турция, Грузия

Главные темы

Орбита Sputnik