https://sputnik-georgia.ru/20260904/kulevi-ot-neftyanogo-terminala-k-sanktsionnomu-sporu-300407341.html
Кулеви: от нефтяного терминала к санкционному спору
Кулеви: от нефтяного терминала к санкционному спору
Sputnik Грузия
Колумнист Sputnik Грузия, политолог Арчил Сихарулидзе рассуждает о том, как некогда малоизвестный нефтеперерабатывающий завод в Кулеви стал предметом... 04.09.2026, Sputnik Грузия
2026-09-04T10:31+0400
2026-09-04T10:31+0400
2026-09-04T10:31+0400
грузия
аналитика
брюссель
тбилиси
кулеви
мака бочоришвили
ираклий кобахидзе
арчил сихарулидзе
еврокомиссия
сакстат
https://cdnn1.img.sputnik-georgia.com/img/07e8/0b/13/291002131_0:0:2048:1153_1920x0_80_0_0_287b321fd22a7fd7a48162feb55952b7.jpg
Новый виток истории вокруг нефтеперерабатывающего завода в Кулеви произошел 24 июля 2026 года, когда Евросоюз принял 21-й пакет санкций против России. Под ограничения попал и сам объект Black Sea Petroleum (BSP), перерабатывавший российскую сырую нефть.Брюссель предоставил предприятию шестимесячный переходный период для полной диверсификации поставок: если за это время завод не откажется от российского сырья, в отношении него должен вступить в силу запрет на транзакции. Решение было частью более широкой политики ЕС по ограничению российского нефтяного сектора, "теневого флота" и каналов, которые Брюссель рассматривает как способствующие сохранению российских энергетических доходов.Тбилиси с такой постановкой вопроса категорически не согласился. МИД Грузии заявил, что включение Кулевского НПЗ в санкционный список "не имеет никаких фактических и правовых оснований", и подчеркнул, что грузинская территория не используется для обхода европейских санкций, а Брюсселю еще при подготовке пакета была передана соответствующая документация.Одновременно грузинская сторона выразила надежду, что в течение предоставленного шестимесячного периода Еврокомиссия и государства – члены ЕС пересмотрят принятое решение.Однако до истечения предоставленных шести месяцев дело даже не дошло. После переходного периода, когда российское сырье перерабатывалось параллельно с казахстанским, с 23 августа 2026 года Кулевский НПЗ полностью прекратил переработку российской нефти и перешел исключительно на сырье нероссийского происхождения.Казахстанская нефть начала поступать еще в июле, а 30 августа была доставлена первая партия ливийской нефти. Таким образом, BSP выполнил требование о диверсификации значительно раньше установленного Брюсселем срока. Теперь грузинская сторона и компания рассчитывают, что устранение самого основания, на котором ЕС строил свое решение, приведет к пересмотру санкционного статуса Кулевского НПЗ.ПредысторияКулеви задолго до нынешнего конфликта с Евросоюзом занимал важное место в нефтяной инфраструктуре Грузии. Сам нефтяной терминал является крупным коммерческим объектом: только в 2024 году его выручка увеличилась на 23%, до 129,4 млн лари, а прибыль достигла 82,8 млн лари. Однако новый этап в истории Кулеви связан уже не столько с транзитом, сколько с переработкой нефти непосредственно на территории Грузии.В конце 2025 года начал работу нефтеперерабатывающий завод Black Sea Petroleum (BSP), который оценивается как первый полномасштабный НПЗ страны. Государство также непосредственно поддержало проект: в декабре 2025 года правительственным распоряжением государственному Фонду развития Грузии было поручено увеличить кредитное финансирование BSP до 8,2 млн долларов.Появление НПЗ быстро изменило структуру грузинской промышленности и внешней торговли. Уже в 2026 году резко выросли производство и экспорт нефтепродуктов.По данным руководителя Национальной службы статистики Грузии "Сакстат" Гогиты Тодрадзе, именно расширение производства нефтепродуктов стало одним из факторов роста обрабатывающей промышленности: в июле грузинский экспорт соответствующих нефтепродуктов вырос примерно в 25 раз в годовом выражении. За январь-июль экспорт нефтепродуктов местного производства составил 778 тыс. тонн стоимостью 543 млн долларов – приблизительно в 41 раз больше показателя предыдущего года.Таким образом, Кулеви превратился уже не просто в транспортный объект, а в заметный фактор промышленного роста Грузии.Однако сырьевой базой нового производства первоначально стала в том числе российская нефть. Показательным оказался эпизод января 2026 года, когда в Кулеви из Новороссийска прибыл танкер NOSTOS под либерийским флагом с 40 143 тоннами российской сырой нефти. Грузинские власти специально подчеркивали, что ни судно, ни его владелец, ни груз не находились под международными санкциями: судно прошло проверку Морского транспортного агентства и было допущено в порт в соответствии с законодательством.Именно здесь возникло фундаментальное расхождение между грузинским и европейским подходами.Тбилиси исходил преимущественно из формальной санкционной логики: если конкретные судно, компания и груз не находятся под санкциями, значит операция законна. Брюссель смотрел шире – на роль инфраструктуры третьих стран в сохранении российского нефтяного экспорта и потенциальном обходе ограничительных мер.В феврале 2026 года Reuters сообщил, что Еврокомиссия впервые предложила распространить санкции против России непосредственно на портовую инфраструктуру третьих государств – в частности, Грузии и Индонезии. Кулеви подозревали в обслуживании морских перевозок российской нефти и нефтепродуктов, в том числе посредством судов, использовавших, по европейской оценке, нерегулярные и высокорисковые схемы транспортировки.Но внутри самого ЕС единства не было. По данным Bloomberg, против санкционирования Кулеви выступали Венгрия и Италия. В случае Италии существенным фактором назывались отношения с Азербайджаном, поскольку Кулевский терминал связан с азербайджанскими энергетическими интересами, а сама Италия является крупным потребителем азербайджанского газа. Для принятия санкционного пакета требовалось единогласие всех 27 государств ЕС.Тбилиси тем временем развернул дипломатическую кампанию. Правительство утверждало, что предоставило европейским структурам исчерпывающие сведения о деятельности Кулеви и доказательства соблюдения санкционного режима. Посол ЕС в Грузии Павел Герчинский подтверждал получение от властей "очень детальной информации" об инфраструктуре, вызывавшей обеспокоенность Брюсселя.Премьер Ираклий Кобахидзе заявлял, что риск санкций еще не исчез окончательно, однако обещал предоставлять ЕС любую запрошенную информацию и настаивал, что нарушений санкционного режима в Кулеви нет.МИД Грузии занимал еще более жесткую позицию. В ходе контактов с европейской стороной ведомство утверждало, что в Кулеви не было зафиксировано ни одного случая приема санкционного судна или обхода санкций. Тбилиси одновременно предупреждал, что санкции способны нанести ущерб стратегическому коридору Каспийское море – Черное море – Европа и европейской концепции Среднего коридора.Министр иностранных дел Мака Бочоришвили впоследствии утверждала, что включение Кулеви в 20-й пакет вообще не имело достаточных оснований и что европейская сторона не смогла предоставить грузинским властям фактов, оправдывающих подобное решение.Однако документы самого ЕС рисовали несколько иную картину. В марте выяснилось, что Брюссель действительно отказался включать Кулеви в 20-й пакет, но объяснял изменение решения не отсутствием проблемы как таковой, а обязательствами, взятыми грузинскими властями и оператором порта.Спецпредставитель ЕС по санкциям Дэвид О'Салливан сообщил, что первоначальные претензии были связаны с ролью Кулеви в морской транспортировке российской нефти и заходами танкеров "теневого флота".После переговоров Грузия обязалась не предоставлять доступ к своим портам и услуги судам, находящимся под санкциями ЕС. Соответствующие обязательства по соблюдению санкционного режима взял и SOCAR. Именно это, по версии О'Салливана, имело решающее значение для исключения Кулеви из 20-го пакета. При этом он предупредил, что мониторинг возможного обхода санкций продолжится.Еврокомиссия также публично заявила, что Мака Бочоришвили взяла обязательство не допускать в грузинские порты танкеры российского "теневого флота".Это уже создавало заметное противоречие в интерпретациях: грузинское правительство представляло мартовский результат как подтверждение необоснованности обвинений, тогда как Брюссель – как результат полученных от Тбилиси гарантий и изменения поведения.Сам BSP также стремился показать соблюдение международных ограничений. Руководитель компании Давид Поцхверия заявлял, что при приобретении нефти предприятие получает юридические заключения британских и швейцарских юридических фирм, чтобы проверять соответствие сделок санкционному режиму.Но мартовский компромисс проблему не закрыл. Летом она вернулась уже в отношении непосредственно нефтеперерабатывающего завода BSP.СанкцииВ рамках 21-го пакета санкций Евросоюз предоставил компании шестимесячный переходный период для полного отказа от российской сырой нефти. В случае невыполнения условия предусматривалась возможность введения запрета на транзакции с предприятием.Таким образом, европейский подход эволюционировал: если весной вопрос касался прежде всего порта, судов и возможного обхода санкций, то летом Брюссель поставил вопрос уже о происхождении сырья, перерабатываемого новым грузинским НПЗ. Именно здесь начался процесс диверсификации. BSP объявил, что продолжит сотрудничать с Еврокомиссией и постепенно заменит российское сырье.Первым альтернативным направлением стал Казахстан. В июле 2026 года в Грузию впервые в официальной внешнеторговой статистике поступила казахстанская сырая нефть – 5,5 тыс. тонн стоимостью 3,2 млн долларов. Одновременно компания заключила контракт с международным трейдером на поставки ливийской нефти, действующий до конца 2027 года с возможностью продления.В итоге BSP выполнил европейское условие значительно раньше истечения шестимесячного срока. Компания сообщила, что уже 23-24 августа полностью прекратила переработку российской нефти и перешла на нероссийское сырье. 28 августа в Грузию из Ливии прибыл танкер Kriti Legend, после чего началась разгрузка ливийской нефти. В окончательном сообщении BSP указывалось на поставку 90 тыс. тонн ливийской сырой нефти наряду с казахстанскими поставками.Экономический результат оказался весьма заметным. Новая нефтеперерабатывающая отрасль стала одним из источников промышленного и экспортного роста Грузии. В марте экспорт отдельных нефтепродуктов вырос примерно в десять раз, а летом – еще больше: среди направлений экспорта фигурировали Турция, Марокко, Китай, Того, ряд других африканских государств и Сингапур.Моральная геополитикаУ темы санкционирования Кулевского НПЗ есть также и сугубо внутригрузинская составляющая. После парламентских выборов 2024 года отношения Тбилиси и Брюсселя вошли в период глубочайшего кризиса, который представители правящей "Грузинской мечты" фактически характеризуют как холодную войну, инициированную Европейским союзом против Грузии.С точки зрения грузинских властей, одной из фундаментальных причин этого противостояния стало нежелание Тбилиси вовлекаться в политику нанесения России стратегического поражения. Ожидания того, что Грузия полностью солидаризируется с политикой Европейского союза и Украины и будет предпринимать максимально возможные шаги для нанесения ущерба России, не оправдались.Несмотря на многочисленные призывы со стороны европейских политиков, Тбилиси не ввел собственных экономических санкций против Российской Федерации и не отказался от избранной политики в отношении Москвы – прагматичного экономического сотрудничества, развития туризма и сохранения каналов общественной и публичной дипломатии.После начала СВО на Украине этот вопрос стал одной из важнейших линий внутриполитического раскола в самой Грузии.С одной стороны оказалась правящая партия, отстаивающая прагматичный подход к отношениям с Россией и объясняющая его национальными интересами, экономической стабильностью и необходимостью избежать нового военного противостояния. С другой – радикально прозападные политические и общественные силы, для которых подобная политика является не только геополитически ошибочной, но и морально неприемлемой.Именно вопрос "правильного" морального геополитического выбора неоднократно поднимался оппонентами "Грузинской мечты", прозападно настроенными представителями экспертного и экономического сообщества, а также западными дипломатами.Схожая дискуссия возникала вокруг заявлений бывшего посла Германии в Тбилиси Петера Фишера, критически оценивавшего экономические выгоды, которые Грузия получила на фоне российско-украинского конфликта. В его интерпретации подобные экономические преимущества носят большей частью временный характер и не должны становиться основанием для отказа от политических моральных принципов и европейского будущего страны.Власти Грузии, в свою очередь, отвечали обвинениями в двойных стандартах. С их точки зрения, европейские государства продолжают поддерживать собственные экономические отношения с Россией там, где это соответствует их интересам, одновременно требуя от Грузии гораздо более болезненного разрыва существующих экономических связей.Поэтому попытки связать высокие показатели грузинской экономики, рост экспорта и, в частности, возрастающую роль Кулевского НПЗ с российским фактором в Тбилиси воспринимают не только как экономическую критику, но и как часть более широкого политического давления со стороны Брюсселя.Так, действующий премьер Грузии Ираклий Кобахидзе утверждал, что в связи с Кулеви распространялась ложная информация и что на основании обвинений, связанных с нефтью, фактически хотели "наказать грузинский народ".Следовательно, санкционная история вокруг Кулеви практически сразу вышла далеко за рамки технического вопроса о происхождении перерабатываемой нефти. Для оппонентов правительства она стала еще одним аргументом в пользу того, что экономическая модель "Грузинской мечты" в определенной степени воспользовалась возможностями, возникшими после начала российско-украинского конфликта.Для властей же Кулеви превратился в пример того, как санкционная политика и экономические инструменты могут использоваться Брюсселем в качестве дополнительного рычага давления на Тбилиси в условиях более масштабного политического противостояния.Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
https://sputnik-georgia.ru/20260310/sanktsiy-ne-budet-es-peresmotrel-otnoshenie-k-gruzinskomu-terminalu-kulevi-297512822.html
https://sputnik-georgia.ru/20260811/kazakhstan-zainteresovan-v-novykh-marshrutakh-eksporta-nefti-cherez-gruziyu-300058319.html
https://sputnik-georgia.ru/20260608/suverenitet-ne-obmenivayut-na-klubniku---papuashvili-o-trebovaniyakh-es-k-gruzii-299044999.html
брюссель
тбилиси
кулеви
Sputnik Грузия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
2026
Арчил Сихарулидзе
https://cdnn1.img.sputnik-georgia.com/img/07e8/0c/0b/291345044_862:0:2910:2048_100x100_80_0_0_e34aa552e2c6ca7622dfd863c3fe4fd0.jpg
Арчил Сихарулидзе
https://cdnn1.img.sputnik-georgia.com/img/07e8/0c/0b/291345044_862:0:2910:2048_100x100_80_0_0_e34aa552e2c6ca7622dfd863c3fe4fd0.jpg
Новости
ru_GE
Sputnik Грузия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Sputnik Грузия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Арчил Сихарулидзе
https://cdnn1.img.sputnik-georgia.com/img/07e8/0c/0b/291345044_862:0:2910:2048_100x100_80_0_0_e34aa552e2c6ca7622dfd863c3fe4fd0.jpg
грузия, аналитика, брюссель, тбилиси, кулеви, мака бочоришвили, ираклий кобахидзе, арчил сихарулидзе, еврокомиссия, сакстат, bloomberg, экономика
грузия, аналитика, брюссель, тбилиси, кулеви, мака бочоришвили, ираклий кобахидзе, арчил сихарулидзе, еврокомиссия, сакстат, bloomberg, экономика
Новый виток истории вокруг нефтеперерабатывающего завода в Кулеви произошел 24 июля 2026 года, когда Евросоюз принял 21-й пакет санкций против России. Под ограничения попал и сам объект Black Sea Petroleum (BSP), перерабатывавший российскую сырую нефть.
Брюссель предоставил предприятию шестимесячный переходный период для полной диверсификации поставок: если за это время завод не откажется от российского сырья, в отношении него должен вступить в силу запрет на транзакции. Решение было частью более широкой политики ЕС по ограничению российского нефтяного сектора, "теневого флота" и каналов, которые Брюссель рассматривает как способствующие сохранению российских энергетических доходов.
Тбилиси с такой постановкой вопроса категорически не согласился. МИД Грузии заявил, что включение Кулевского НПЗ в санкционный список "не имеет никаких фактических и правовых оснований", и подчеркнул, что грузинская территория не используется для обхода европейских санкций, а Брюсселю еще при подготовке пакета была передана соответствующая документация.
Одновременно грузинская сторона выразила надежду, что в течение предоставленного шестимесячного периода Еврокомиссия и государства – члены ЕС пересмотрят принятое решение.
Однако до истечения предоставленных шести месяцев дело даже не дошло. После переходного периода, когда российское сырье перерабатывалось параллельно с казахстанским, с 23 августа 2026 года Кулевский НПЗ полностью прекратил переработку российской нефти и перешел исключительно на сырье нероссийского происхождения.
Казахстанская нефть начала поступать еще в июле, а 30 августа была доставлена первая партия ливийской нефти. Таким образом, BSP выполнил требование о диверсификации значительно раньше установленного Брюсселем срока. Теперь грузинская сторона и компания рассчитывают, что устранение самого основания, на котором ЕС строил свое решение, приведет к пересмотру санкционного статуса Кулевского НПЗ.
Кулеви задолго до нынешнего конфликта с Евросоюзом занимал важное место в нефтяной инфраструктуре Грузии. Сам нефтяной терминал является крупным коммерческим объектом: только в 2024 году его выручка увеличилась на 23%, до 129,4 млн лари, а прибыль достигла 82,8 млн лари. Однако новый этап в истории Кулеви связан уже не столько с транзитом, сколько с переработкой нефти непосредственно на территории Грузии.
В конце 2025 года начал работу нефтеперерабатывающий завод Black Sea Petroleum (BSP), который оценивается как первый полномасштабный НПЗ страны. Государство также непосредственно поддержало проект: в декабре 2025 года правительственным распоряжением государственному Фонду развития Грузии было поручено увеличить кредитное финансирование BSP до 8,2 млн долларов.
Появление НПЗ быстро изменило структуру грузинской промышленности и внешней торговли. Уже в 2026 году резко выросли производство и экспорт нефтепродуктов.
По данным руководителя Национальной службы статистики Грузии "Сакстат" Гогиты Тодрадзе, именно расширение производства нефтепродуктов стало одним из факторов роста обрабатывающей промышленности: в июле грузинский экспорт соответствующих нефтепродуктов вырос примерно в 25 раз в годовом выражении. За январь-июль экспорт нефтепродуктов местного производства составил 778 тыс. тонн стоимостью 543 млн долларов – приблизительно в 41 раз больше показателя предыдущего года.
Таким образом, Кулеви превратился уже не просто в транспортный объект, а в заметный фактор промышленного роста Грузии.
Однако сырьевой базой нового производства первоначально стала в том числе российская нефть. Показательным оказался эпизод января 2026 года, когда в Кулеви из Новороссийска прибыл танкер NOSTOS под либерийским флагом с 40 143 тоннами российской сырой нефти. Грузинские власти специально подчеркивали, что ни судно, ни его владелец, ни груз не находились под международными санкциями: судно прошло проверку Морского транспортного агентства и было допущено в порт в соответствии с законодательством.
Именно здесь возникло фундаментальное расхождение между грузинским и европейским подходами.
Тбилиси исходил преимущественно из формальной санкционной логики: если конкретные судно, компания и груз не находятся под санкциями, значит операция законна. Брюссель смотрел шире – на роль инфраструктуры третьих стран в сохранении российского нефтяного экспорта и потенциальном обходе ограничительных мер.
В феврале 2026 года Reuters сообщил, что Еврокомиссия впервые предложила распространить санкции против России непосредственно на портовую инфраструктуру третьих государств – в частности, Грузии и Индонезии. Кулеви подозревали в обслуживании морских перевозок российской нефти и нефтепродуктов, в том числе посредством судов, использовавших, по европейской оценке, нерегулярные и высокорисковые схемы транспортировки.
Но внутри самого ЕС единства не было. По данным Bloomberg, против санкционирования Кулеви выступали Венгрия и Италия. В случае Италии существенным фактором назывались отношения с Азербайджаном, поскольку Кулевский терминал связан с азербайджанскими энергетическими интересами, а сама Италия является крупным потребителем азербайджанского газа. Для принятия санкционного пакета требовалось единогласие всех 27 государств ЕС.
Тбилиси тем временем развернул дипломатическую кампанию. Правительство утверждало, что предоставило европейским структурам исчерпывающие сведения о деятельности Кулеви и доказательства соблюдения санкционного режима. Посол ЕС в Грузии Павел Герчинский подтверждал получение от властей "очень детальной информации" об инфраструктуре, вызывавшей обеспокоенность Брюсселя.
Премьер Ираклий Кобахидзе заявлял, что риск санкций еще не исчез окончательно, однако обещал предоставлять ЕС любую запрошенную информацию и настаивал, что нарушений санкционного режима в Кулеви нет.
МИД Грузии занимал еще более жесткую позицию. В ходе контактов с европейской стороной ведомство утверждало, что в Кулеви не было зафиксировано ни одного случая приема санкционного судна или обхода санкций. Тбилиси одновременно предупреждал, что санкции способны нанести ущерб стратегическому коридору Каспийское море – Черное море – Европа и европейской концепции Среднего коридора.
Министр иностранных дел Мака Бочоришвили впоследствии утверждала, что включение Кулеви в 20-й пакет вообще не имело достаточных оснований и что европейская сторона не смогла предоставить грузинским властям фактов, оправдывающих подобное решение.
Однако документы самого ЕС рисовали несколько иную картину. В марте выяснилось, что Брюссель действительно отказался включать Кулеви в 20-й пакет, но объяснял изменение решения не отсутствием проблемы как таковой, а обязательствами, взятыми грузинскими властями и оператором порта.
Спецпредставитель ЕС по санкциям Дэвид О'Салливан сообщил, что первоначальные претензии были связаны с ролью Кулеви в морской транспортировке российской нефти и заходами танкеров "теневого флота".
После переговоров Грузия обязалась не предоставлять доступ к своим портам и услуги судам, находящимся под санкциями ЕС. Соответствующие обязательства по соблюдению санкционного режима взял и SOCAR. Именно это, по версии О'Салливана, имело решающее значение для исключения Кулеви из 20-го пакета. При этом он предупредил, что мониторинг возможного обхода санкций продолжится.
Еврокомиссия также публично заявила, что Мака Бочоришвили взяла обязательство не допускать в грузинские порты танкеры российского "теневого флота".
Это уже создавало заметное противоречие в интерпретациях: грузинское правительство представляло мартовский результат как подтверждение необоснованности обвинений, тогда как Брюссель – как результат полученных от Тбилиси гарантий и изменения поведения.
Сам BSP также стремился показать соблюдение международных ограничений. Руководитель компании Давид Поцхверия заявлял, что при приобретении нефти предприятие получает юридические заключения британских и швейцарских юридических фирм, чтобы проверять соответствие сделок санкционному режиму.
Но мартовский компромисс проблему не закрыл. Летом она вернулась уже в отношении непосредственно нефтеперерабатывающего завода BSP.
В рамках 21-го пакета санкций Евросоюз предоставил компании шестимесячный переходный период для полного отказа от российской сырой нефти. В случае невыполнения условия предусматривалась возможность введения запрета на транзакции с предприятием.
Таким образом, европейский подход эволюционировал: если весной вопрос касался прежде всего порта, судов и возможного обхода санкций, то летом Брюссель поставил вопрос уже о происхождении сырья, перерабатываемого новым грузинским НПЗ. Именно здесь начался процесс диверсификации. BSP объявил, что продолжит сотрудничать с Еврокомиссией и постепенно заменит российское сырье.
Первым альтернативным направлением стал Казахстан. В июле 2026 года в Грузию впервые в официальной внешнеторговой статистике поступила казахстанская сырая нефть – 5,5 тыс. тонн стоимостью 3,2 млн долларов. Одновременно компания заключила контракт с международным трейдером на поставки ливийской нефти, действующий до конца 2027 года с возможностью продления.
В итоге BSP выполнил европейское условие значительно раньше истечения шестимесячного срока. Компания сообщила, что уже 23-24 августа полностью прекратила переработку российской нефти и перешла на нероссийское сырье. 28 августа в Грузию из Ливии прибыл танкер Kriti Legend, после чего началась разгрузка ливийской нефти. В окончательном сообщении BSP указывалось на поставку 90 тыс. тонн ливийской сырой нефти наряду с казахстанскими поставками.
Экономический результат оказался весьма заметным. Новая нефтеперерабатывающая отрасль стала одним из источников промышленного и экспортного роста Грузии. В марте экспорт отдельных нефтепродуктов вырос примерно в десять раз, а летом – еще больше: среди направлений экспорта фигурировали Турция, Марокко, Китай, Того, ряд других африканских государств и Сингапур.
У темы санкционирования Кулевского НПЗ есть также и сугубо внутригрузинская составляющая. После парламентских выборов 2024 года отношения Тбилиси и Брюсселя вошли в период глубочайшего кризиса, который представители правящей "Грузинской мечты" фактически характеризуют как холодную войну, инициированную Европейским союзом против Грузии.
С точки зрения грузинских властей, одной из фундаментальных причин этого противостояния стало нежелание Тбилиси вовлекаться в политику нанесения России стратегического поражения. Ожидания того, что Грузия полностью солидаризируется с политикой Европейского союза и Украины и будет предпринимать максимально возможные шаги для нанесения ущерба России, не оправдались.
Несмотря на многочисленные призывы со стороны европейских политиков, Тбилиси не ввел собственных экономических санкций против Российской Федерации и не отказался от избранной политики в отношении Москвы – прагматичного экономического сотрудничества, развития туризма и сохранения каналов общественной и публичной дипломатии.
После начала СВО на Украине этот вопрос стал одной из важнейших линий внутриполитического раскола в самой Грузии.
С одной стороны оказалась правящая партия, отстаивающая прагматичный подход к отношениям с Россией и объясняющая его национальными интересами, экономической стабильностью и необходимостью избежать нового военного противостояния. С другой – радикально прозападные политические и общественные силы, для которых подобная политика является не только геополитически ошибочной, но и морально неприемлемой.
Именно вопрос "правильного" морального геополитического выбора неоднократно поднимался оппонентами "Грузинской мечты", прозападно настроенными представителями экспертного и экономического сообщества, а также западными дипломатами.
В частности, экономист Рати Циклаури предостерегал от интерпретации стремительного экспортного роста исключительно как результата успешной политики правительства. По его мнению, значительная часть роста объяснялась внешней конъюнктурой и геополитическими конфликтами: Грузия воспользовалась новыми торговыми возможностями, возникшими вследствие войн и перестройки региональных потоков.
Схожая дискуссия возникала вокруг заявлений бывшего посла Германии в Тбилиси Петера Фишера, критически оценивавшего экономические выгоды, которые Грузия получила на фоне российско-украинского конфликта. В его интерпретации подобные экономические преимущества носят большей частью временный характер и не должны становиться основанием для отказа от политических моральных принципов и европейского будущего страны.
Власти Грузии, в свою очередь, отвечали обвинениями в двойных стандартах. С их точки зрения, европейские государства продолжают поддерживать собственные экономические отношения с Россией там, где это соответствует их интересам, одновременно требуя от Грузии гораздо более болезненного разрыва существующих экономических связей.
Поэтому попытки связать высокие показатели грузинской экономики, рост экспорта и, в частности, возрастающую роль Кулевского НПЗ с российским фактором в Тбилиси воспринимают не только как экономическую критику, но и как часть более широкого политического давления со стороны Брюсселя.
Так, действующий премьер Грузии Ираклий Кобахидзе утверждал, что в связи с Кулеви распространялась ложная информация и что на основании обвинений, связанных с нефтью, фактически хотели "наказать грузинский народ".
Следовательно, санкционная история вокруг Кулеви практически сразу вышла далеко за рамки технического вопроса о происхождении перерабатываемой нефти. Для оппонентов правительства она стала еще одним аргументом в пользу того, что экономическая модель "Грузинской мечты" в определенной степени воспользовалась возможностями, возникшими после начала российско-украинского конфликта.
Для властей же Кулеви превратился в пример того, как санкционная политика и экономические инструменты могут использоваться Брюсселем в качестве дополнительного рычага давления на Тбилиси в условиях более масштабного политического противостояния.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
