Ушедший 2025 год фактически перевернул политическую карту Грузии: местные выборы, протесты и аресты лидеров оппозиции окончательно изменили баланс сил, а новые внешнеполитические приоритеты закрепили обновленную грузинскую политическую реальность. Страна прошла через бурю институциональных и политических перемен, которые определят ее дальнейший курс на годы вперед.
"Грузинская мечта" укрепила позиции
Выборы в органы местного самоуправления, прошедшие в Грузии осенью 2025 года, стали одним из ключевых политических событий года. Голосование проходило на фоне напряженной внутриполитической обстановки, акций протеста и глубокого кризиса в оппозиционном лагере.
Избирательная кампания официально стартовала в начале августа 2025 года. Однако оппозиционные партии подошли к выборам в условиях разобщенности. Часть оппозиционных сил приняла участие в кампании, выдвинув кандидатов в отдельных муниципалитетах и округах.
В то же время ряд оппозиционных партий объявил частичный или полный бойкот, отказавшись от участия в голосовании, в том числе и бывшая правящая партия "Единое национальное движение". Свое решение в ЕНД объяснили тем, что участие в выборах не создавало условий для политических изменений и лишь давало легитимность существующей системе.
В партии заявляли, что делают ставку на уличное давление и международную поддержку. Аналогичную позицию заняли и другие радикально настроенные оппозиционные силы, которых в правящей партии называют сателлитами или "коллективным Нацдвижением".
Это решение стало предметом споров внутри оппозиционного лагеря – часть партий критиковала бойкот, указывая, что отказ от участия ведет к потере политического влияния на местном уровне.
В итоге прогнозы оправдались – по результатам голосования правящая партия одержала внушительную победу, укрепив свои позиции в системе местного самоуправления. Тем самым выборы 2025 года подтвердили доминирующее положение "Грузинской мечты" и зафиксировали существующий политический баланс.
Коллапс оппозиции и громкие аресты
Год стал переломным для грузинской оппозиции. Громкие аресты, уголовные расследования, неудачные протесты и бойкот выборов привели к фактическому коллапсу прежней оппозиционной модели.
В начале года крупнейшие оппозиционные партии, включая "Единое национальное движение", находились в состоянии внутреннего раскола. Публичные разногласия сопровождались падением рейтингов, а отсутствие единой стратегии лишало партии возможности координировать действия и мобилизовать электорат.
Весной и летом 2025 года прошли несколько волн протестов. Несмотря на массовость первых акций, протестное движение быстро утратило динамику. Отсутствие единой линии и разногласия среди лидеров привели к снижению эффективности давления на власть.
Параллельно с протестной активностью усилилось давление на оппозицию. Уголовные дела возбудили против ключевых оппозиционных лидеров. Среди тех, кто оказался за решеткой, были председатель политсовета ЕНД Леван Хабеишвили, лидеры оппозиционной партии "Ахали" Ника Гварамия и Ника Мелия, лидеры партии "Сильная Грузия – Лело" Мамука Хазарадзе и Бадри Джапаридзе, лидер партии "Стратегия Агмашенебели" Георгий Вашадзе и лидер партии "Гирчи – больше свободы" Зураб Джапаридзе.
Аресты ключевых фигур закрепили снижение влияния оппозиции на политическую повестку и ознаменовали переход кризиса в институциональную фазу. К концу года политическое поле страны окончательно изменилось, а оппозиция столкнулась с необходимостью внутреннего переформатирования.
Следственная комиссия: от парламента к Конституционному суду
Под конец года ряд оппозиционных партий оказались под угрозой полной ликвидации. Как заявил премьер-министр, "запрет нескольких оппозиционных партий является единственным путем к формированию в Грузии полноценной демократической системы".
Все началось с создания парламентской следственной комиссии под руководством экс-министра юстиции и вице-спикера парламента Теи Цулукиани. Комиссия работала с февраля по август 2025 года, провела десятки заседаний, заслушала более 130 свидетелей, изучила материалы о деятельности отдельных партий и подготовила заключение объемом 460 страниц. Цель комиссии, по словам Цулукиани, – "назвать вещи своими именами" и зафиксировать системные нарушения, которые долго игнорировались.
Кульминацией работы стало обращение в Конституционный суд. Иск 88 депутатов о признании неконституционными "Единого национального движения", "Коалиции за перемены" и "Сильной Грузии – Лело" и их последующем упразднении был принят судом 4 ноября.
Этот шаг стал одним из самых резонансных решений года. Оппозиция назвала это "опасным прецедентом" и угрозой международному имиджу страны, тогда как власти подчеркнули, что оценку должен дать суд, а не улица или политические заявления.
Слушания, по оценкам экспертов, могут продлиться до девяти месяцев и станут одним из самых заметных конституционных процессов новейшей истории страны.
Акции протеста
Год уличных протестов в Грузии фактически стартовал в начале 2025 года – как продолжение волнений, вспыхнувших еще в конце 2024 года после решения правительства приостановить переговоры о вступлении страны в Европейский союз до 2028 года.
В январе протесты разгорелись вновь в Тбилиси и крупных городах, участники требовали новых парламентских выборов и освобождения задержанных в ходе предыдущих акций.
Весной протесты продолжались неделями. Перед парламентом в Тбилиси регулярно собирались сотни людей, которые перекрывали проспект Руставели и выступали против политики правительства. К акциям присоединялись различные группы – от традиционных оппозиционных активистов до женских маршей.
В ответ на растущую активность общества парламент Грузии начал рассматривать ряд поправок, касающихся организации массовых мероприятий.
Среди ключевых мер – расширение полномочий МВД по запрету митингов, запрет на установку конструкций, существенное увеличение штрафов и увеличение сроков ареста, а также новые уголовные санкции за сопротивление полиции или призывы к насилию.
На протяжении 2025 года власти активно использовали административные меры для регулирования протестной активности. Резко возросло количество штрафов и административных арестов за участие в акциях. Правительство начало применять штрафы даже к иностранным наблюдателям и чиновникам, посещавшим митинги. В том числе оказалась и министр иностранных дел Финляндии и председатель ОБСЕ Элина Валтонен.
Кульминация протестов пришлась на осень 2025 года, сразу после выборов 4 октября. В тот же день десятки тысяч людей вышли на улицы Тбилиси, а эпицентром событий стала территория резиденции президента, где произошла попытка штурма. Часть демонстрантов прорвала кордоны и оказалась во дворе резиденции, после чего произошли столкновения с силовиками, применившими слезоточивый газ.
Полиция также использовала водометы и перцовый спрей, чтобы оттеснить толпу и не допустить проникновения внутрь. Кроме того, протестующие подожгли баррикады рядом с резиденцией президента, что сопровождалось жестким противостоянием с силами правопорядка.
Власти Грузии квалифицировали массовые протесты не просто как несогласие, а как попытку свержения конституционного строя, прямо обвиняя организаторов и активистов в попытке насильственной смены власти. Премьер-министр Ираклий Кобахидзе также заявил, что демонстранты были поддержаны иностранными силами, включая вмешательство со стороны ЕС.
Правящая партия объявила протесты рискованными, аргументируя ужесточение мер необходимостью защиты государства от хаоса и "революционных сценариев" по типу Евромайдана.
Разлад с Европой
2025 год стал переломным в отношениях Грузии и Европейского союза. Формально курс на евроинтеграцию сохранился, однако на практике диалог Тбилиси и Брюсселя в течение года прошел путь от политических разногласий к глубокому охлаждению.
Уже в первые недели 2025 года в риторике европейских структур усилились критические оценки внутриполитических процессов в Грузии. В Тбилиси эти сигналы расценили как отход от партнерского диалога и заявили, что "евроинтеграция не может строиться на односторонних политических оценках".
Перелом наступил в марте, когда из Брюсселя прозвучали жесткие политические заявления в адрес Грузии, вызвав широкий резонанс и резкую реакцию Тбилиси. Председатель парламента Грузии Шалва Папуашвили тогда заявил, что "европейская бюрократия не имеет мандата говорить от имени грузинского народа".
Постепенно разногласия перестали быть кулуарными и перешли в открытую публичную плоскость – в риторике грузинских властей все чаще звучала тема двойных стандартов и политизации евроинтеграции.
В результате отношения вошли в фазу практического охлаждения – заметно сократилось число контактов высокого уровня между Грузией и Брюсселем, часть формата диалога была фактически поставлена на паузу.
В июле, после публикации очередных критических оценок со стороны европейских структур, в Тбилиси заявили, что евроинтеграционный процесс используется как инструмент политического давления и шантажа.
Поводом для новой волны критических заявлений со стороны Брюсселя стали выборы в органы местного самоуправления 4 октября. Представители ряда европейских структур поставили под сомнение итоги голосования. В ответ в Тбилиси заявили, что подобные оценки "утратили нейтральный и партнерский характер".
К концу года контакты с ЕС фактически ограничились техническим уровнем, без политического диалога. Стало очевидно, что отношения Грузии и ЕС находятся в состоянии глубокой паузы. Власти Грузии при этом неоднократно заявляли о готовности продолжать курс евроинтеграции, но "исключительно на основе взаимного уважения и без политического диктата".
Надежда на перезагрузку с США
Приход к власти новой администрации Дональда Трампа в США стал для Тбилиси сигналом возможных изменений в грузино-американских отношениях. После сложного периода и неоднозначных заявлений при администрации Джо Байдена, в Тбилиси ожидали более прагматичного и сдержанного диалога с Вашингтоном – и первые месяцы 2025 года дали основания для осторожного оптимизма.
После вступления новой администрации в должность в январе 2025 года риторика США в отношении Грузии заметно изменилась. Заявления Вашингтона стали более сдержанными и взвешенными. В Тбилиси это восприняли как сигнал о готовности США вернуться к прагматичному формату стратегического партнерства.
Посол США в Грузии Робин Даниган и министр иностранных дел Грузии Маки Бочоришвили
Представители грузинских властей подчеркивали, что новая администрация США демонстрирует более реалистичный подход к региону и партнерам.
В течение 2025 года американская сторона избегала резонансных заявлений по внутриполитическим процессам в Грузии. Такой тон контрастировал с риторикой предыдущего периода и был расценен в Тбилиси как отказ от политизации двусторонних отношений.
Одним из наиболее заметных событий стал провал MEGOBARI Act в Сенате США. Законопроект, который в Грузии воспринимался как потенциально политизированный и односторонний, не получил необходимой поддержки.
В Тбилиси этот шаг расценили как позитивный сигнал, свидетельствующий о том, что новая администрация и Конгресс не намерены использовать санкционные или ограничительные инструменты в отношении стратегического партнера.
В правительстве Грузии заявили, что "провал MEGOBARI Act подтвердил отсутствие запроса на давление и конфронтацию в отношениях с США".
Важным элементом перезагрузки стала смена послов обеих стран. В 2025 году произошла ротация дипломатических представителей как в Тбилиси, так и в Вашингтоне. В правящей команде заявили, что обновление дипломатических команд открывает возможности для выстраивания более конструктивного диалога.
Назначения были восприняты как сигнал готовности сторон к обновлению формата общения и восстановлению доверия.
Несмотря на то что 2025 год не стал годом резкого прорыва в грузино-американских отношениях, он заложил основу для более прагматичного и взаимоуважительного диалога.